Главная Марафон!
13.01.2018Glavred

Ни в 12, ни в 12 с четвертью к фонтану никакой Антуан не пришёл. Печься на солнце Ландышева больше не могла, да и пора было собираться на поезд. Неужели Чернова была права? Вздохнув, она отправилась было к себе в номер, нещадно укоряя себя за то, что не взяла его номер телефона, и даже не спросила, в каком санатории он отдыхает.
— Леночка! – Антуан подбежал к девушке сзади и крепко обнял за талию, не на шутку испугав её. – Извини, что опоздал, из министерства звонили, никакого покоя нет даже на отдыхе. Это — тебе!
Загорелый мачо чуть ли не из шорт вытащил букет синих фиалок. Ландышева была несказанно рада, но ей показалось, что эти цветы она видела в местном городском парке.
— Спасибо, Антуан, а я уже думала, что ты не придёшь.
— Ну как ты могла так подумать, Елена, звезда очей моих? – с деланной укоризной произнёс молодой нефтяник. – Даже в память о прошлом вечере я просто обязан был примчаться к тебе на крыльях любви!
Елена покраснела, ей стало неудобно собственного ханжества:
— Ой, извини, дорогой, просто я через 2 часа уезжаю, а у меня даже телефона твоего нет.
— У меня твоего тоже нет, но мы это скоро исправим! Так, по случаю твоего отъезда я приглашаю тебя в ресторан. Здесь неподалёку есть замечательное местечко, там делают замечательное фуа-гра. Ты любишь фуа-гра?
Провинциалка в очередной раз покраснела: паштет из гусиной печени она никогда не ела, хотя название это слышала пару раз в каких-то сериалах из жизни богатых:
— Не люблю. У нас не умеют делать фуа-гра.
Переместившись в ресторан, пара присела за столик, покрытый скатертью из золотистой парчи. Мебель в этом заведении тоже производила впечатление недешёвой: с элементами состаренной бронзы и позолоты. В углу на импровизированной сцене девушка играла на арфе. Других посетителей не было.
Прилизанный официант несколько недоверчиво оглядев посетителей, принёс им меню, которое Антуан тут же вернул ему назад:
— Это лишнее. Принеси-ка нам, уважаемый, бутылочку Шардоне 1896 года розлива, 2 порции фуа-гра (для дамочки сделай в лучшем виде), пару салатиков с сицилийским пармезаном и чёрной икоркой. Пока всё!
Официант удивлённо-надменно поднял правую бровь, но потом кивнул и отправился исполнять заказ.
Яства показались Ландышевой весьма вкусными, но она периодически посматривала на часы, и смаковать по-настоящему в условиях цейтнота у неё не получалось. Антуан заказал ещё кофе с мороженым (себе и даме).
— Да, Алексей Германович, слушаю вас! – громко ответил он в телефонную трубку, когда та разразилась на весь ресторан громко, перебивая играющую арфистку. – Алло, алло!
Ещё пару раз пофукав в трубку, он попытался сам набрать номер абонента, но у него ничего не получалось.
— Приеду, выкину этот корпоративный мобильник, пусть меняют на айфон семь эс! – раздражённо ответил он Елене. – Мне сам глава «Газпрома» звонит, а я ему ответить не могу.
— Попробуй с моего дозвониться, — предложила Елена свой не самый навороченный, но всё же недешёвый гаджет.
— Думаешь? – Антуан впился глазами в её смартфон. – О, у тебя аппарат пять эс, неплохо. Ладно, давай, пойду с крыльца позвоню, здесь, похоже, плохо сигнал проходит.
— Антуан, только давай недолго, у меня через час поезд.
— Да-да, конечно, я мигом, — нефтяник в шортах с пальмами схватил ленкин телефон и походкой старого кокета беззвучно вышмыгнул из ресторана.
Принесли мороженое, но Ландышева не прикоснулась к нему и нервно стучала ноготочками по столу, постоянно глядя на входную дверь.
— Вас можно рассчитать? – робко спросил прилизанный служитель общепита.
— Да-да, конечно! – ответила девушка, у неё во рту стало сухо то ли от Шардоне, то ли от надвигающегося, как грозовая туча, прозрения.
Через полминуты счёт в кожаной крокодильей визитнице был на столе. Ландышева с ужасом прочла приговор:
— Салат с моцареллой и чёрной икрой…2х1450=2900 руб.
— Фуа-гра…2х750=1500 руб.
— Вино «Шардоне» 0,7л…2820 руб.
— Мороженое в розовой карамели… 2х370=740 руб.
Итого: 7960 рублей.
Она в отчаянии взглянула на дверь и прикусила с досады язычок. Женщину постигли смутные терзания: шестое чувство подсказывало ей, что дверь больше не отворится, и белозубый «нефтяник» Антуан не вернёт ей телефон и не оплатит счёт. Где же ты раньше, прозорливое, было?
Ещё вчера она радовалась, что так мало потратила на курорте денег, а сейчас. Похолодев, она схватила сумку, где в кошельке и в ещё одном потайном месте были спрятаны купюры «на всякий случай». И, похоже было, что этот самый случай наступил. Подсчитав наличность, она с некоторым облегчением выдохнула: там было немного больше суммы, указанной в меню: 8120 рублей.
— Извините, — обратилась она к официанту. – А вы бы не могли пригласить моего друга: он там по телефону с шефом разговаривает?
— Кого, Антошку что ли? – человек с подносом усмехнулся. – Я думаю, в ближайшие дней пять ни я, ни вы его не увидим.
— Так вы что, с ним заодно?! – у Елены от совершённого обмана прорезался голос.
Даже арфистка прекратила играть и, округлив глаза, посмотрела на официанта и посетительницу.
— Тихо, девушка, вы в своём уме? – осадил её прилизанный. – Чтобы я с аферистами водился. Это же местные братья Антошка и Вовка представляются вот таким как вы Антуаном и Вольдемаром, а потом на денежки разводят – их все уж знают. Платить будете или как?
«Или как» опозоренную Ландышеву не устраивало – до поезда оставалось 50 минут. В другой момент она, конечно же, вызвала милицию-полицию, написала заявление – всё как положено. А в нынешнем положении ищи-свищи, пожалуй, этих Антуанов-Вольдемаров. Бессмысленно. Хорошо хоть, на обратную дорогу 120 рублей осталось.
Елена расплатилась с рестораном, положив в визитницу 8000 рублей (в т.ч. 40 рублей чаевых), и не теряя гордой осанки, спешно удалилась из ресторана.
«Будет тебе уроком, Ландышева, — безжалостно сказала она себе. – Любишь медок – люби и холодок».

Комментариев нет
10.01.2018Glavred

На первый взгляд — все уже сказано, книги есть на все темы и любой кошелек. Но технологии не стоят на месте, в мире постоянно происходят изменения, мода требует новых «жертв». И если вы предлагаете читателю унылый сто первый пересказ о том, как правильно проводить тренинги, научиться программировать или сохранить здоровье, то шансов привлечь внимание к книге у вас нет.
Собираясь писать, прежде всего изучите рынок и четко представьте своего читателя. Разберитесь, для кого вы пишете, в каком жанре.
Если это научный труд, историческое исследование, руководство для программистов — то фактология, достоверность, актуальность информации будут в приоритете.
Для публицистики и научно-популярных книг отсутствие авторской интерпретации событий и фактов будет большим минусом.
Для книг о здоровье и здоровом образе жизни важен практический опыт, достоверность, наличие полезных советов.
От авторов бизнес-книг ждут мотивирующих текстов, рассказов о личном опыте и практических кейсов.
Но для любого жанра владение темой и словом всегда будет оставаться решающим фактором.
Современный человек мыслит клипово, поэтому предпочтительна краткая, нескучная подача информации. В тренде интерактивные материалы, воодушевляющие тексты, рассчитанные на четкий круг читателей. Девиз автора сегодня может звучать так: «Короче, ярче, полезнее и еще полезнее!». Автор должен увлечь своего читателя, повести его за собой, рассказать о своем личном опыте, успехах и провалах, дать практические советы для решения конкретных задач.
Просьба от издателя к будущим авторам — прежде чем начать писать, создайте план своей книги! Очень печально читать рукописи, когда автор, задорно начав свое повествование, уже к середине сбивается с заявленной темы, начинает повторяться, забывает, о чем собирался рассказать.
Издатели ждут талантливых профессионалов своего дела, которые добились успеха и могут чему-то научить читателя, вдохновить его. А если автор к тому же готов выступать, проводить встречи, активен в социальных сетях — одним словом, публичен — это станет для него ещё большим преимуществом.
Автор может оказаться проводником новой идеи или моды — того, с чем раньше на книжном рынке никогда не сталкивались. Для любого издателя это большой риск: не знаешь, выстрелит ли эта тема, сможет ли развиться выбранное направление. При решении таких сложных задач нужно задействовать весь накопленный издательством опыт, а также чутьё, которое помогает решить вопрос: публиковать или нет новую и необычную тему. Важно поддержать автора, поверить в его идею и совместно её продвигать.
В любом случае, шансы пятьдесят на пятьдесят: всё может закончиться или крупным выигрышем, или не менее крупным провалом. Издательский бизнес сам по себе сопряжён с большими рисками: пока идет работа над книгой, рассматриваемая тема может себя исчерпать. Многие темы, быстро поднимаясь на волне интереса читателей, так же быстро уходят, а тираж остается стоять на полках магазинов. Так что издатель обязан одновременно прогнозировать будущее и оглядываться на прошлое.

Инна Еременко — директор по развитию издательства «Питер»

Комментариев нет
09.01.2018Glavred

— Мне надо уйти, Маша. Навсегда… Я так не могу больше.
— К ней?
— Да к ней, я люблю ее. Всегда любил! Так больше продолжать я не хочу!
Маша стояла и молча смотрела на него. Из ее больших глаз вдруг густо покатились слезы, смывая тушь. Она схватилась за лицо ладонями и громко зарыдала.
— Не плачь, не надо! Просто так будет правильно. Для обоих! И ты свою жизнь по-другому начнешь!
Маша все так же стояла на месте и громко рыдала. Ее тоненькие руки и мелкое личико, а главное – невинное выражение лица вызвали в Максиме приступ глубокой тоски и разочарования. Он метался. Он не знал, что ему делать. Ему вдруг самому захотелось плакать, захотелось обнять Машу и выкинуть этот чертов чемодан. Позвонить Ане и сказать, что он не приедет ни сегодня, ни завтра. Что он вообще никогда к ней не приедет. Затем поехать в институт и уволиться.
Но решение было принято, он должен был уйти. Да, ему страшно. Он боится неизвестности, он всего уже боится. Но отступать поздно. Он развернулся и пошел в гостиную. Чемодан все так же одиноко лежал на полу, полуоткрытым. Он закрыл замки, поднял чемодан и вышел в коридор. Рядом с входной дверью стояла Маша и что-то держала в дрожащей тонкой руке. Максим присмотрелся. Это был обычный кухонный нож, с маленькими зубчиками. Лицо Маши было заплаканным, губы кривились, тушь размазалась по лицу.
— Не пущу тебя! – сказала она и снова зарыдала. — Я ее терпела и буду терпеть. Но ты к ней не уйдешь. Я не дам ей разрушить мою семью!
— Так будет только всем лучше. Успокойся! – крикнул Максим и заметил, как дрогнула рука Маши.
— Нет, не пущу к ней. Останься, Максим! Прошу тебя!
— Я так больше не могу. Прости, — сухо и уверенно сказал Максим.
Он сделал шаг вперед, думая, что Маша пропустит его к двери и отступит в сторону. Но вдруг он заметил, как ее тоненькая ручка замахнулась над его головой, держа этот маленький тупой кухонный ножик. Совершенно неожиданно для себя он вдруг схватил руку жены, со всей силы потянул ее в сторону и, увидев, что Маша теряет равновесие, толкнул ее другой рукой. Раздался глухой хлопок. Маша всхлипнула. Затем тишина. Он взял чемодан и вышел в коридор, подошел к лифту и нажал кнопку вызова. Меньше чем через минуту приехал лифт. Он зашел в кабинку и вдруг понял, что Маша почему-то не бежит за ним, что она не кричит и не ругается, что она не останавливает его. Ему стало страшно. Он нажал кнопку “Стоп” и прислушался.
“А вдруг она ударилась? Вдруг ей нужна помощь?”, — в голову полезли самые нехорошие мысли. Он выбежал из лифта, прошел вдоль лестничной площадки и подошел к двери своей квартиры. Резко рванув ручку, Макс забежал в коридор. Маша неподвижно лежала на полу рядом со шкафом. На ее правом виске было две маленьких капельки крови. Максим бросил чемодан, упал на колени и стал судорожно бить жену по щекам.
— Ты чего это, мышка? Что случилось? Ударилась, что ли? А?
Но Маша не ответила. Она лежала так же неподвижно. Лишь ее волосы сдвинулись вбок от прикосновений Максима. Он вытер рукой капельки крови.
— Мышка? Ты чего это? – и Максим стал дергать ее за руку. — А ну вставай! Ты не пугай меня так! Хочешь, чтобы я остался? Так я тут. С тобой. Видишь – я никуда не ухожу.
Вдруг Максим заметил, что его голос задрожал. А в груди резко закололо. Проступил пот. Перед глазами все поплыло. Он забежал на кухню. Нашел аптечку и достал пузырек валокордина. Судорожно открыв его он стал жадно капать себе на язык. Голова кружилась. Ноги не слушались. Ему казалось, что еще чуть-чуть, и он потеряет сознание. “Пульс, надо померить пульс!” – вдруг пришло ему в голову.
Он подбежал к Маше, схватил ее за тонкое запястье и стал жать его пальцами, пытаясь нащупать спасительные удары. Но его собственное сердце вырывалось из груди – пульс бил по вискам, словно молоток. Он не мог понять, чувствует ли он что-нибудь. Он опять побежал на кухню и, схватив банку с остатками валокордина, допил ее. Стало легче. Сердце успокоилось. Пелена перед глазами стала пропадать. Но тошнота не уходила.
“Надо успокоится. Взять себя в руки. Она жива, точно жива. Не могла же она ударится так о шкаф или стену и умереть”, — успокаивал он себя, пытаясь дышать ровно и размеренно.
Он вышел в коридор, подошел к лежащей жене, твердо взял ее руку и затаил дыхание. Как и прежде, он чувствовал удары сердца, только одного. Своего сердца. Маша лежала все так же неподвижно. Ее тонкое красивое лицо только немного побелело. Максим лег рядом с ней, обнял и прижал к себе.
— Не уходи, мышка, прошу тебя! Я же без тебя не смогу. Я же не нужен никому, кроме тебя, — завыл он, прижавшись к ее хрупкому маленькому плечу.
Вдруг зазвонил телефон. Максим вскочил и резким движением дёрнул аппарат за шнур, идущий к стене. Телефон упал на пол. Звонки прекратились.
“Будьте все вы прокляты!” – подумал он и понял, что сильно ослабел. Он лег на пол рядом с Машей и стал смотреть в потолок. Там висела, слегка покачиваясь, хрустальная люстра. На нескольких фигурных кусочках Максим заметил сколы. Он вдруг стал проваливаться в сон, лошадиная доза валокордина стала действовать.
— Мышка, не уходи, я их всех брошу. Ты только проснись… миленькая. Только проснись…
Он прижался к жене, обнял ее и почувствовал, что больше не может сопротивляться сну. Через мгновение он и вправду заснул, прижавшись к остывающему телу своей жены. На улице уже темнело и лишь крики дворовой ребятни слышались в их маленькой однокомнатной квартире.

Комментариев нет
02.01.2018Glavred

Их было трое. Самый главный из них расположился напротив Антона Юрьевича за вытянутым овальным столом, другие – по обе стороны от босса. Антон с Максимом сели вместе и открыли свои ежедневники, делая вид, что готовы записывать. Максим начал:
— Позвольте мне начать первым? – спросил он, обращаясь в сторону канадцев.
Главный из них кивнул. Он был маленьким, толстым и лысым, с грубым некрасивым лицом. Максим знал, что этот канадец построил свою компанию с нуля, что начинал он обычным буровиком и лет двадцать пахал на корпорацию. Потом его уволили, и он открыл собственную компанию, получил первые заказы через своих знакомых и переманил часть бывших сослуживцев. Так началась его история. Сегодня этот некрасивый канадец входил в сотню самых богатых людей своей страны. Об этом Максим прочитал в газетах.
Максим представил сначала директора, а после – себя. Затем то же самое сделал главный канадец. Его звали Джон. Фамилию Максим не расслышал. Затем перешли к обсуждению технологии. Максим провел небольшую презентацию, во время которой канадцы засыпали его вопросами. Антон Юрьевич же все время молчал, лишь иногда вставляя свои реплики. Которые, впрочем, были не к месту. Через какое-то время канадцы перестали обращать внимание на молодого директора. И тогда тот выходил в коридор, а когда возвращался, от него пахло валокордином.
Канадцы все больше наседали на молодого заведующего лабораторией. Тот, что был справа от Джона, вдруг пропищал противным голосом:
— Я не верю, что ваши обработки кислотой растопят вязкую нефть. Это нереально!
— Но мы пробовали уже. Все работает, — спокойно продолжал стоять на своем Максим.
— Где?
— В нескольких местах, — и Максим протянул канадцу список с результатами. — В Оренбурге, например, в Башкирии…
— Хм… — промычал тот, внимательно изучая бумаги.
— Не верю! – вдруг сказал он. Все затихли. Джон вопросительно посмотрел на Максим, видимо пытаясь предсказать, что тот собирается делать.
Максим выдержал паузу, посмотрел на Антон Юрьевича, который был совершенно бледен и продолжил:
— Вы поймите… мы сейчас ищем партнера, — тут он сделал паузу, набрал воздуха в лёгкие и сказал, — и если вы не хотите пробовать, то мы продолжим свои поиски дальше. У нас есть и другие варианты.
Джон заерзал на стуле и стал нервно сжимать ручку, Антон Юрьевич облокотился на стену и, казалось, окончательно с ней слился. Двое других канадцев что-то стали шептать на ухо боссу.
— Вы только не горячитесь, — вставая, сказал Джон. — Мы же не просто так приехали! Мы хотим…
Толстый канадец продолжал говорить, размахивая перед собой дорогой ручкой, словно дирижер своей палочкой на концерте. На уголках его пухлых бурых губ появилась чуть заметная слюна, на лбу – легкая испарина. Огромное брюхо иностранца уперлось в стол, немного его сдвинув с места. Внезапно Максим перебил его:
— Так пробуем? Или как?
Иностранец посмотрел на своих коллег, потом на Максима, развел с стороны руки и выдохнув сказал:
— Пробуем, — затем он сделал паузу и продолжил. — Первый объем пробный будет. Десять скважин. Пока больше дать не могу.
— Это мы поддерживаем. Надо испытать для начала, — сказал Максим и посмотрел на своего директора. Тот кивнул и неуместно улыбнулся, приподняв от пола ноги, словно у него свело живот.
— Еще один момент… сколько?
— Денег?
— Именно! Сколько вы хотите за пробные работы?
Максим посмотрел на Антон Юрьевича. Тот выпучил глаза и сбивчиво прошептал:
— Десятку проси, Макс, хватит все расходы покрыть нам. Да еще и останется. Не выйдет, можно и за восемь попробовать. Десять скважин – не такой большой объем.
— Ну так сколько!? – перебил их Джон.
— Десять тысяч долларов! – уверенно отрезал Максим и посмотрел на Джона. Тот потрогал кончик своего носа, поправил очки и улыбнувшись спросил:
— За все?!
Директор судорожно затряс головой в знак согласия.
— За скважину! – без колебаний заявил Максим.
— Я пошутил, конечно, — улыбаясь, продолжил говорить Джон. — Привычка! Люблю поторговаться.
— Я понимаю! Тут обид быть не может.
Антон Юрьевич вскочил со стула, стал нервно тереть руки, что-то промычал и убежал в коридор.
— Что с ним? – спросил иностранец.
— Плохо себя чувствует.
— Бывает… — задумчиво протянул Джон. — Ну так что? По рукам?
— По рукам!
— Контракт мы вам вышлем. Мобилизуйте людей на ближайшее время. В общем – это все! По-моему, встреча прошла успешно!
Джон встал со стула, сложил все бумаги в свою сумку, отдал распоряжения коллегам и подошел к Максиму.
— С вами приятно работать, — сказал он и протянул руку. Максим пожал ее.
— И с вами!
— Тогда до встречи в Канаде. Надеюсь, на первые работы вы лично прилетите.
— Да, конечно.
— И если это дело пойдет, то объемы, я думаю, вырастут на порядок!
— Пойдет, не беспокойтесь.
— До встречи.
Джон развернулся и направился к двери. По дороге он пожал руку Антона Юрьевича, толком на того и не посмотрев. За Джоном из кабинета вышли его коллеги. Дверь захлопнулась. В комнате наступило молчание. Антон с Максимом сидели на своих стульях и смотрели в окно, по которому ходила какая-то мелкая птица, иногда постукивая своим клювом по подоконнику.
Вдруг Антон Юрьевич застонал и сжавшись выдавил из себя:
— Максим, ты знаешь, что ты сейчас сделал? – сказав это, он кинулся к ящику своего стола, достал бутылку коньяка и, судорожно открыв пробку, наполнил им бокалы от шампанского. — Ты не знаешь, что ты сейчас сделал! Мы богаты! Макс! Мы, черт побери, богаты!
Не дожидаясь ответа, он выпил свой бокал залпом и сразу же налил себе еще.
— Пей, Максим. Пей! Ты не представляешь! – он кинулся к Максу и стал обнимать того за плечи. — Пей! Прошу тебя! Сегодня ведь такой день.
Максим посмотрел на собственные руки. Они дрожали. И хотя он провел переговоры блестяще и держался, как мог, чтобы не показать своего волнения, сейчас все его эмоции вылезли наружу. Ему сильно хотелось пить. Во рту все пересохло. Он взял свой бокал и немного отхлебнул коньяка. Волнение стало отступать. По телу побежало тепло, разливаясь в разные его уголки. Стало хорошо. Антон Юрьевич бегал вокруг Макса кругами и что-то бормотал. Но Максим его не слушал.
— Мы богаты, Макс! Предлагаю с этого момента все деньги делить пополам!
Максим кивнул. И тут он вспомнил про Аню.
— Договор помнишь?
— Какой? – вдруг встрепенулся директор.
— Про Аню! Про девушку!
— Берем с завтрашнего дня! Я оформляю ставку.
Максим вернулся домой поздно вечером. Пьяный и уставший. Маша стояла на коленях рядом с кроватью и молилась, держа в одной руке маленькую иконку, другой периодически крестясь. Максим тихонько разделся, умылся и пошел в спальню.
— Ты где был? – тихо спросила Маша. — Я уже заждалась.
— С канадцами договаривался… — нехотя ответил он.
— Это те самые? Которых вы ждали с Антоном?
— Да, те самые…
— И как? Смогли? Антон Юрьевич смог? – заволновалась Маша, положила иконку на стол и села рядом с мужем.
— Антон Юрьевич дрожал, как ребенок перед учителем. Но я смог. И судя по всему у нас скоро будут деньги! Сто штук зеленых дают!
— Слава Богу, — Маша кинулась на мужа и стала его целовать. — Какой ты у меня молодец! Как я тебя люблю!
Максим нежно обнял жену, лег с ней на кровать и прижавшись к ней, прошептал ей на ухо.
— И я тебя люблю, мышка. Очень. Очень! Но сегодня я устал.
Через минуту он заснул. Маша еще долго лежала в кровати и молилась своей иконке. Пока не улице не появились первые лучи солнца.

Комментариев нет
26.12.2017Glavred

Три основополагающих кита, на которых базируется построение текста произведения, – это ваш пережитый жизненный опыт, определённый талант (всё-таки важно хорошо владеть языком!) и, самое главное, ваша фантазия. Именно она показывает, настолько писатель может выйти за рамки и скольких людей сможет этим увлечь и заинтересовать.
Жизненный опыт. Допустим, вы можете написать роман об обычном окне. Вы подходите к окну, смотрите на улицу – и уже там можете найти достаточно информации, чтобы написать, как минимум, какой-нибудь интересный рассказ. Если же писать о чём-то в более глобальном понимании, процесс проходит не всегда гладко: перед вами встают определённые вопросы, на ум приходят переживания, деловые, экономические проблемы или просто те ситуации, которые могли случиться не только с вами, но и с вашими друзьями, родителями, знакомыми. Всё, что хоть как-то вас коснулось, затронуло и взволновало, можно смело высказать и выложить на бумагу. Жизненный опыт человека включает не только его личные переживания, но и то, с чем он сталкивается в рамках личного круга: дом, работа, друзья. Наша задача как авторов – интерпретировать этот опыт и переложить его на бумагу, переводя в литературную форму. Главное – понимать, насколько эта тема интересна вам самим. Как только интерес заканчивается, ваш литературный язык сразу становится трудновосприимчивым, и ваши читатели тут же чувствуют неладное. Ваш сюжет обязательно должен быть основан на личном опыте, и именно он должен вас вдохновлять!
Талант и владение языком. Запомните: если вы берётесь за книгу, в вас всегда должна быть доля определённого терпения. Если представить текст глыбой мрамора, перед вами встаёт цель её отточить – придать ей форму и создать именно ту скульптуру, которая вам нужна. Т.е. придать рождающемуся набору букв лицо. Для этого нужно постоянно работать со словом: слово несёт в себе достаточно информации, но не менее важно место, куда вы его поставите. Каждое слово должно встать на своё место, чтобы донести до читателей свой смысл. Здесь упор ставится на работу над собой – с тем, чтобы как можно быстрее и как можно ярче донести свою мысль до читателя. Если брать в качестве примера мои тексты, то они довольно ёмкие и в них достаточно мало воды. Иногда за такой подход я тоже получаю критику, но мне гораздо интереснее писать именно так.
Наличие развитой фантазии. Новые впечатления в жизни важны – особенно яркие. Можно заставить себя просто переходить из одной комнаты в другую, оставаясь при этом в одной и той же квартире, а можно выйти на улицу, отправиться в путешествие, в горы и т.д. Всё зависит от того, насколько вам хватит смелости самовыражаться: раскрывать свои возможности, искать новые выходы. Важно найти золотую середину, чтобы не потерять ту нить, что приведёт к вам ваших читателей. В своё время был такой французский писатель Луи-Фердинанд Селин, автор романа «Путешествие на край ночи» (отличного романа, с глубоко прописанной историей), который доказал, что в любой успешной книге важны крик души, умение чувствовать общество, чувствовать, какие истории сегодня востребованы.
Чтобы избежать избитых приёмов в построении истории, необходимо использовать оригинальные повороты сюжета.
Вы сможете избежать клише, если будете направлять свою фантазию на построение оригинальности, в том числе и в сюжете. Не нужно ходить далеко за примерами – можно присмотреться к своим знакомым, увидеть что-то необычное даже из своего окна (особенно если живёшь на первом этаже). Необычные вещи придумать вполне возможно – просто нужно немного расслабиться и впустить их, и они сами к вам придут. Никогда не бойтесь критики. Её нужно воспринимать спокойно. Помните: критики – это неудавшиеся художники.
Для начинающего писателя также нелишним будет поработать над подробным синопсисом будущего произведения. На начало работы с новой книгой у меня обычно уже имеется «скелет», однако некоторые повороты сюжета, интересные моменты возникают только по мере написания. Иногда такие повороты и сочетания появляются независимо от вас, а порой кажется, что сами персонажи додумывают за вас свои поступки и решения. Они начинают жить своей жизнью, и потом автор уже просто наблюдает за ними. Повествование, если идёт, не должно быть пересказом, будто вы хотите отчитаться перед своим читателем. Сложение событий должно быть построено литературным языком, чтобы ваш роман не был сухим сборником фактов и простым построчным описанием. Нужно держать планку!
Чтобы вдохнуть содержание в героев, можно использовать их мысли, размышления, чувства, мысленные монологи, тем самым подводя читателя ещё ближе к персонажу или даже проникая с ним в его внутренний мир. Это помогает лучше понять героя. Концентрируя внимание на деталях, можно за счёт одной-единственной детали оказать очень сильное эмоциональное воздействие на читателя. Это деталь может обладать куда более мощным эффектом, чем описание самой внешности. Когда вы ведёте обыкновенное перечисление предметов, обычно такие моменты в книге читателями опускаются и читаются на автомате, лишаясь осмысливания, а если вы описываете одну, знаковую вещь, вы заставляете читателя сконцентрировать на ней внимание, обдумать и запомнить её. Если же вы описываете человека и хотите его «приблизить» к читателям, чтобы они его увидели, вы можете заострить внимание на нем: что он делает, что держит, как действует. Или на глазах, на чём-то ещё – выбирайте определённую деталь, которая лучше всего сможет передать образ героя.

Ринат Валиуллин – писатель и поэт

Комментариев нет
22.12.2017Glavred

Мирида металась по палатке, все время при этом повторяя, что этого не может быть. Тимон задавал уточняющие вопросы Филиппу. Даша молчала… В ее голове было много мыслей, чувства переполняли ее. У нее в груди об-разовалась огромная пустота, как будто из нее выбили весь воздух огромной битой. В висках пульсировало, как будто стучал маленький молоточек по наковальне, и крутилось не переставая, как заезженная пластинка, слово «предательство». Именно предательство друга разрывало ее сердце на мелкие кусочки. Как он мог так поступить? Ведь она ему верила! Неужели никому нельзя доверять?
Глядя на Мириду, мечущуюся по палатке, словно разъяренный тигр, она думала, что, может, и им не стоит доверять? «Зачем я здесь? Жила себе спокойно с родителями, как же я по ним скучаю, по маме, папе, а сейчас я здесь. Что это за место, непонятно, его, может, и на карте нет. Столько со мной случилось всяких страшный вещей, бабушка, зная про них, уже бы тоннами пила валерьянку, а может, и… Может, Мирида и Тимон меня просто используют? Просто решают за счет меня свои проблемы? А я, наивная, все принимаю за чистую монету и, как мотылек, лечу в самое пекло!» Разочаро-вание и безысходность стали перерастать в другие чувства. Злость закипала в Даше…
«Нет!! Нельзя так думать, — уговаривал ее тонюсенький голосок, почти не слышный из-за гнева. — Они не давали мне никакого повода сомневаться в них. Нельзя поддаваться злости. Это неразумно и, скорее всего, плохо закончится!»
А потом Даша тихо заплакала. Соленые слезы потекли по ее лицу. Мирида резко остановилась, увидев ее.
— Даша, я обещаю тебе, даю честное королевское слово, что мы вернем тебя домой! Клянусь!
Это были именно те слова, что повергли в прах все черные мысли.

https://www.instagram.com/irenwriter/

Комментариев нет
19.12.2017Glavred

— Максим, зайдите ко мне на минутку, — шепнул пожилой профессор, хлопнув сзади по плечу молодого аспиранта. Тот от неожиданности шагнул вперед, но сразу же остановился и развернулся в сторону профессора. – Да не бойтесь вы, Максим! Неужели я так вас напугал?
Седая мохнатая голова завкафедрой, тонкого и высокого как жердь, напоминала растрепанную метёлку, вымазанную в белой краске. Но голубые глаза его располагали к себе какой-то детской невинностью, и бояться его было бы, мягко говоря, несерьёзно.
Сам же аспирант был роста среднего, худым, с темными ровными волосами и аккуратной чёлкой. Его чётко очерченное лицо, ярко выраженные скулы, острый подбородок, а главное – крупные карие глаза выделяли его своей редкой красотой среди студентов геофака, в большинстве своём серых и незаметных.
— А, это вы, Иван Денисович! Извините, просто задумался, — оправдываясь, промямлил Максим и зачем-то протянул профессору руку первым. Профессор немного опешил, но сразу руку его пожал.
— Вы что вспотели-то весь? Нервничаете? – продолжил Иван Денисович монотонно, будто пытаясь загипнотизировать молодого аспиранта. При этом профессор слегка приподнял уже освободившуюся правую руку и ботал ей в воздухе, словно дирижер на концерте.
— Есть немного. Защита все-таки, — ответил аспирант и тыльной стороной ладони вытер лоб, на котором блестели капельки пота.
— Так сейчас-то что нервничать?! – удивленно спросил профессор, — Сейчас-то чего? Это раньше надо было. А так-то уже всё! Мы же вас на защиту не просто так выпустили…
— В каком смысле? – все еще не понимал Максим. — Что вы хотите сказать?
— Ладно-ладно, хватит. Зайдите-ка ко мне на минутку, — махнул профессор уже левой рукой, будто не приглашая его в кабинет, а отгоняя муху.
Иван Денисович тихо толкнул дверь и исчез в темной комнате. Максим последовал за ним.
Ему и раньше приходилось бывать в кабинете заведующего кафедрой геофизики, но обычно в присутствии своего научного руководителя и других аспирантов. А вот чтобы один на один – такого еще не было. Профессор не стал включать общий свет, а зажёг лишь настольную лампу. В комнате от этого стало уютно – приглушенный свет создавал доверчивую располагающую атмосферу.
Профессор уже сидел за столом и медленно перебирал бумаги, словно планировал раскрыть Максиму какой-то тайный план.
— Слушаю, — почему-то шепотом сказал Максим и почувствовал неуместность произнесённого слова. Профессор тоже слегка удивился, нахмурился, но почти сразу заговорил:
— Хорошо, что слушаете. Вам сейчас это будет необходимо… — он сделал небольшую паузу. — Так вот – я хочу, чтобы вы остались на кафедре. Преподавателем! Как вам такое предложение? — Максиму показалось, что голубые глаза профессора неестественно-ярко заблестели.
От услышанного аспиранта слегка пошатнуло, но он быстро обрёл равновесие и даже вытянулся, словно пионер на собрании отряда.
Он не знал, как ему реагировать: сразу отказаться он не мог – ведь было ясно, что от его решения зависела судьба сегодняшней защиты; но и согласится тоже не мог – он уже подал заявление в НИИ, где планировал возглавить лабораторию. И своя лаборатория в НИИ ни выдерживала никакого сравнения с возможностями преподавательской карьеры в университете.
— Смотрю, что-то вы опять испуганы, — тихим голосом продолжил профессор, так же монотонно, как и раньше. Его тонкие длинные пальцы вертели карандаш, иногда крепко его сжимая. — Так вот, не надо ничего бояться! Это же для вас реальный шанс построить научную карьеру!
— Спасибо, Иван Денисович, я совсем не боюсь, но… — тут Максим закашлялся, не зная, что сказать дальше. — Это очень неожиданно все… как-то…
— Я с вашим руководителем поговорил уже — он не против! Так что решайтесь, Максим, ей-богу. Чего тут думать? – профессор тряхнул мохнатой головой.
Тон профессора стал меняться и в его голосе появились нехарактерные звонкие нотки. Максим занервничал:
— Мне бы с супругой поговорить, а то без нее…
— Понимаю, вопрос серьезный. Сколько вам надо времени?
— Вечером решим, — задумчиво ответил Максим, смотря в окно, — Думаю, вечера нам хватит.
Профессор громко вздохнул, лицо его непроизвольно скривилось. Чистые голубые глаза стали грустными и печальными. Он положил карандаш на стол и подошел к окну.
— Вы знаете, Максим, — в голосе профессора появились едва ли не нежные интонации. — Вы мне чем-то меня самого напоминаете, лет этак сорок назад. Амбициозный, умный, страстный если хотите… Но неопределенный. Просто жуть какой неопределенный.
— Так ведь… — стал оправдываться Максим.
— Да-да, неопределенный. Это наш с вами общий минус. Но с годами пройдет, поверьте. В общем, так! Сейчас на защиту, после – отмечайте, а завтра – я жду вашего решения. И надеюсь, оно будет исключительно положительным!
— Да-да, конечно, — отвечал Максим, осторожно пятясь к двери.
— Удачи! – профессор все еще смотрел в окно и не спешил оборачиваться к собеседнику.
— Спасибо профессор, а вы сами-то подойдете?
— Ближе к концу. У меня тут дела еще, — тут он выдержал небольшую паузу и, наконец, обернулся. – И — да! Поздравляю вас еще раз!
— Спасибо, — неловко ответил Максим и опустил глаза.
Он спиной открыл дверь, развернулся и быстрыми шагами по коридору направился в сторону далёкой аудитории, где к этому моменту уже должен был собраться весь учёный совет. Некоторые из участников ещё стояли у входа, переговариваясь и не спеша занять свои места.
Он почти пробежал мимо нескольких дверей, вдоль длинных пустых стен, как вдруг услышал знакомый женский голос:
— Макс, стой!
Он остановился. Непонятно было, откуда она тут появилась. Рыжая, худая, высокая. Она была в кружевных колготках, темном обтягивающем платье и красных глянцевых туфлях. Тонкий, чуть неправильной формы нос. На белой груди весело расцветало ожерелье из мелких ракушек.
— Аня? Ты что тут делаешь? – испуганно проговорил он. — Ты зачем пришла?
Она быстро и молча приблизилась к нему, и, приобняв, попыталась поцеловать. Но он резко отвернул лицо в сторону:
— Ты что, сдурела? Нас увидят! – буркнул Максим, оглядываясь в сторону аудитории.
— Ну и пусть! Разве страшно?
Макс, сильнее, чем обычно, сжал её руку и увлёк Аню в сторону лестницы — они спустились на несколько ступенек.
— Ты что, с ума сошла? — прошептал он. — У меня же защита!
— И что? Я, может быть, как раз на нее пришла! – нагло ответила Аня и вырвала руку. — Я тоже аспирантка, между прочим!
— Ты же знаешь, что там моя жена будет?! В конце-то концов!
Она внезапно обняла его и поцеловала. Её немного соленые на вкус губы прижались к его губам, а руки обхватили Макса так, что он уже и не пытался вырваться. А через мгновение – и не хотел. Ему вдруг стало тепло и спокойно. Вкус её губ заставил его сразу расслабиться и, вместе с тем, придал уверенности в себе.
— Ну хватит, — прошептал он нежно, — пожалуйста, ты же знаешь… Ну хватит.
И она отпустила его, и исчезла так же внезапно, как и появилась.
— Куда? – протянул ей вслед Максим, но ответа так и не услышал.
Она часто делала так: внезапно появлялась и так же внезапно исчезала. Наверное, эта ее непредсказуемость, безумство и безрассудность и делали Максима перед ней безоружным.
Он даже не знал – любит ли ее или нет, но знал, что зависит от нее. Знал, что ни дня не может прожить, не думая о ней. И это притом, что полгода назад женился. Тоже, впрочем, назло ей, Ане. Надеялся, что молодая жена поможет преодолеть ему эту тяжкую зависимость, эту болезнь, с которой он не мог справиться уже несколько лет. Ровно с того дня, как увидел Аню.
Но тут его окликнул знакомый голос:
— Максим, ну где же вы бродите?! Мы устали ждать!
Максим обернулся. Перед ним стоял его научный руководитель – пожилой, подтянутый, почти совсем седой профессор с худым и строгим лицом. Его серый выцветший костюм и застиранная рубашка вызывали у Максима чувство, близкое к брезгливости, и одновременно жалость к профессору. Он всю жизнь проработал на кафедре и подготовил с десяток, а может и больше, кандидатов. Но Максим никогда не видел профессора в другом костюме и знал, что тот живет очень скромно. Он даже один раз был у него дома, после чего как раз твёрдо и решил – ни за что не оставаться на кафедре. А идти куда угодно, лишь бы заработать денег и не впасть в подобную беззащитную бедность.
— Извините, Владимир Андреевич! Я тут просто, задумался… — неуверенно и как-то совсем по-детски стал оправдываться Макс. — Я уже иду.
— Давайте, хватит дурака валять. Совет ждет!
Макс вошёл в аудиторию. Все места были заняты преподавателями и членами совета. На одном из стульев у стены скромно, смотря в пол, сидела его жена Маша. На вошедшего Макса она даже не подняла глаз.
Сейчас ему казалось, она все чувствует, все знает, но не хочет в этом окончательно признаться, дабы не разрушить их и без того хрупкий союз. Ее тонкое нежное лицо, черные и густые волнистые волосы, белая и ухоженная кожа, а особенно большие зеленые глаза выгодно отличали ее на фоне всех остальных, пусть и немногих присутствующих женщин. Она была миниатюрна и удивительно хорошо сложена. Не худая и не полная, с небольшим бюстом и тонкой талией, с красивыми коленками и аппетитными бёдрами.
«А ведь она так красива. За что же я с ней так?! – подумал Макс, сильно, до боли сжал пальцы в кулак. — Несчастный добрый человек, который меня любит!»
Маша как раз посмотрела на него и улыбнулась. Ее глаза блеснули от падающих в аудиторию лучей солнца. Она ему едва заметно кивнула, и он окончательно успокоился.
— Начинайте! – услышал он голос ученного секретаря. Резкий и неприятный.
И он начал.

Комментариев нет
18.12.2017Glavred

Им открывались поистине сказочные виды. Морской мир был прекрасен. Чудесные маленькие разноцветные рыбки сновали туда-сюда, поднимая песок со дна, и скрывались внутри коралловых рифов. Огромные ракушки стояли открытыми, а большие скаты парили над ними, как птицы.
Нежно-розовые медузы кружили в своем волшебном танце небольшими группами. А вот проплыла огромная черепаха, она как будто улыбалась только ей понятной мудрости, которую она получила за долгие прожитые годы. Стая мелких серебристых рыбешек окружила процессию и сопровождала их до самого дворца. Серебряная чешуя рыбок переливалась и блистала, когда лучи солнца пробивались сквозь толщу воды.
Замок предстал перед путешественниками во всем великолепии. Из него исходил какой-то магический свет, а снаружи стены, башни и арки были украшены жемчужинами. Самыми разными по цвету и размеру: мелкие с не-ровной формой или наоборот, абсолютно круглые и большие. Белые, розоватые, желтые, черные, перламутровые. Это было потрясающе красиво.
Морские жители приветствовали гостей, выстроившись вдоль коридора. Им предложили чудесный обед, состоящий из разнообразных лакомств. Ребята уселись за низкие столы на мягкие подушки. Началось веселье, все вокруг них танцевали, пели, играли на музыкальных инструментах. Тимон и Филипп были просто в восторге. Все понемногу расслабились. Ими овладело спокойствие, даже оцепенение — легкий шум воды убаюкивал и наводил дремоту.
Даше было хорошо, но все равно где-то на краешке сознания маячила мысль, будто что-то не так. Поэтому через какое-то время она встала и пошла прогуляться. Ее отсутствие почти никто не заметил. Тимон и Филипп сонно наблюдали, как танцуют медузы вместе с русалками.
Даша еще раз посмотрела на них, но потом отвернулась и пошла прочь из дворца. Она спустилась вниз по ступенькам от центрального входа и повернула по тропинке в сад. Забавно, но в саду росло множество различных цветов. Только их лепестки постоянно колыхались из-за движения воды.
В середине сада она увидела красивый фонтан. А около него сидела девушка. Да, да, именно девушка, а не русалка. И она была очень грустная. Даша ее узнала — эта была та самая нимфа, которая появилась перед ними, когда пергамент намок. Даша приблизилась к ней. Нимфа сидела на парапете фонтана, повернувшись к нему лицом, ее плечи подрагивали, а длинные серебристые волосы рассыпались по спине. Даша подошла, тихонечко села рядом и посмотрела на нее. Из-под длинных черных ресниц девушки текли слезы, которые падали в воды фонтана, а там превращались в жемчужины.
— О, — от волнения Даша даже ахнула. Она с ужасом глядела на дно фонтана, которое было сплошь усыпано переливающимися жемчужинами. Она обернулась и еще раз посмотрела на дворец. Его стены точь-в-точь были такими же, как эти жемчужины у ног девушки. — Так это твои слезы по всему подводному миру?
Неужели всего одна девушка способна наплакать столько жемчуга? Даша никак не могла осознать всю степень трагизма и печали этой прекрасной нимфы. Что же за трагедия приключилась с ней?!

https://www.instagram.com/irenwriter/

Комментариев нет
17.12.2017Glavred

Не используйте в качестве источника чужие произведения. Даже самые знаменитые, авторитетные и любимые. (Скольких авторов совратила песня про Марусю, внушив убеждение, будто кольчуга на человеке звенит! А ничего подобного.) Так вот, любой писатель, даже классик, писал исходя из своих представлений. Никто не всеведущ – любой классик мог чего-то не знать, потому что в его время какие-то темы еще не были исследованы. Мог чего-то не найти, или исказить ради выражения собственных идей, или вовсе не ставил перед собой задачу отразить реальность, а лишь использовал образ древности как повод поговорить о своем (как Валентин Иванов в «Повестях древних лет»). Рисовал свою картину мира, но у вас-то должна быть своя. Поэтому опираться следует только на аутентичные источники, непосредственные документы эпохи, и на серьезные научные исследования по ним. Отчеты археологов, сборники статей и монографии, где в выходных данных значатся рецензенты, члены редакционной коллегии и ответственные редакторы – доктора и кандидаты исторических наук.

Кино – самый доступный источник «картинки» и в то же время самый неверный. Не верьте джентльменам на слово: даже если они позиционируют свой дорогущий проект как «кинодокумент эпохи», это может быть с их стороны лишь рекламный трюк и на самом деле их реальность – чистая фантастика. Киношные поединки – в большинстве случаев лажа. Киношные костюмы – та же история. Они тоже делаются для красоты (ну, или антикрасоты) и в большинстве случаев фантастичны для эпохи.

Поэтому, если ваша задача – серьезное произведение, направленное на раскрытие духа эпохи, источником антуража будут служить только научные работы по материальной культуре. И тут я хочу сообщить вам очень радостную новость. Оно существует – такое явление, как историческая реконструкция. Она живет и процветает по всему миру, в том числе и в России, уже два-три десятка лет. Это движение – десятки тысяч человек, в том числе с учеными степенями, которые двадцать лет совместными усилиями изучают материальную культуру разных эпох: костюмы, оружие, быт – как делать эти вещи и как ими пользоваться. Ваша задача (если вы еще не там) – найти этих людей и взять у них материал, которым они обычно охотно делятся. По всей России (и не только) круглый год проводятся десятки фестивалей, открытых для туристов, где всякий может и увидеть эпоху, и получить любые консультации. При наличии такого источника заимствовать мир киносказок – просто несерьезно.

Весьма многих волнует вопрос о языке исторического романа: насколько обязательно сохранять всякие «вельми понеже» и в какой мере допустимо его осовременивание.

Вопрос этот неоднозначен. С одной стороны, язык – важная примета времени. Но и здесь необходимо соблюдать меру. Полное воспроизведение языка эпохи, отстоящей от нас хотя бы лет на двести, уже ни к чему – оно сложно для восприятия. Читатель так много сил потратит на понимание смысла, что не успеет проникнуться чувством. Между ним и персонажем будет стоять такой барьер, что сопереживание станет как минимум сильно затруднено, а это снизит художественный эффект. К тому же герои говорили на языке, который для них-то был современным. Поэтому разница не должна очень резать глаз. Я стремлюсь поставить между героем и читателем как можно меньше барьеров, то есть сделать язык романа наиболее близким к современному, насколько это не противоречит здравому смыслу и исторической достоверности. Для создания колорита эпохи лучше выбирать даже не конкретные устаревшие слова, а метафоры, которые показывают специфику тогдашних взглядов, строение фраз, историзмы (которые нельзя заменить). Важно избегать слов, которые в русский язык пришли позже вашей эпохи. Огромное количество западных заимствований появились в петровскую эпоху и позже, мы к ним привыкли и почти не замечаем, но в повествованиях о временах ранее Петра они режут глаз. По возможности их не должно быть вообще – ни в речи персонажей, ни даже в авторской. Сомневаетесь в происхождении слова – словари в помощь. То есть в целом язык должен быть достаточно нейтральным, а примет времени в нем должно быть немного, но ярких. Это довольно тонкий момент, определяемый вкусом и чувством языка. Лишние архаизмы и просторечия (при помощи которых часто делают стилизацию под древность) нежелательны, поскольку нарушают атмосферу естественности и правдоподобия.

Следующий важный вопрос – персонаж. Персонажи исторического романа бывают двух родов: реальные исторические лица и вымышленные. Обычно в романе присутствуют и те, и другие, и на роль главного героя может претендовать как реальное лицо, так и вымышленное. Одно есть между ними общее: те и другие существуют не просто так, а для все той же цели – выразить дух эпохи и раскрыть идею автора.

Для начала запомним следующее: никакой, ни один литературный персонаж не тождественен своему историческому прототипу. Человек не в силах заново воссоздать уже однажды жившего человека, персонаж – это всегда творение авторской фантазии, отражение авторских знаний, представлений, часть созданного автором мира, а главное, художественной задачи, которую автор при помощи этого персонажа решает. Иван Грозный из какого-либо романа никогда не будет, не может и не должен быть точным подобием Ивана Грозного исторического. Он – порождение не внешнего мира, а нашего романа. Наш Александр Невский имеет право отличаться от того Александра Невского, который существует в сознании других людей. Главное, чтобы образ был убедителен в рамках данного произведения и чтобы по реально-историческому персонажу было видно, каким образом именно этот человек сыграл в истории именно ту роль, благодаря которой мы его знаем. Тогда роман состоится как художественное произведение.

Многие знаменитости представляют собой загадку для исторической науки. Современники оставляют о них воспоминания и мнения, противоречащие одно другому. И вот здесь писатели порой совершают большую ошибку, просто суммируя эти сведения, не давая им никакого личного истолкования. Ученый имеет право сказать «я не знаю», если ощущается недостаток данных. Но писатель права на незнание не имеет. Например, Жанна д’Арк: кем она была – святой, сумасшедшей, ловкой авантюристкой, имела покровителей или даже родных среди представителей высшей знати? Была она ведьмой, феей, прогрессором с Альфы Центавра, попаданкой из будущего? Вы имеете право выбрать любую версию – как реалистическую, так и совсем фантастическую. Но при описании личности персонажа и его действий вы именно из этой версии должны исходить и ею объяснять необъяснимое. Каким образом Жанна узнала дофина, которого никогда не видела, в толпе других незнакомых людей? А таким, что она либо была его незаконнорожденной сестрой, либо видела его портрет в своем 21-м веке в книге, либо ей ангел пальцем показал. Ответ может быть любой, но он должен быть дан. Читатель должен получить ответ, как это вышло, находящийся в согласии с другими сведениями как часть авторской концепции. А не просто: «Она узнала дофина, и все удивились».

Елизавета Дворецкая – писатель, автор исторических романов

Комментариев нет
13.12.2017Glavred

Лещенко ведет двоих пищеносов в карцер. За этой картиной из окна наблюдает Сатановский и его сосед-читатель.

Читатель. И нахера тебе все это надо было?
Сатановский. Что именно?
Читатель. Иванчука на кичу сплавлять?
Сатановский. Издержки.
Читатель. А нахер ты с этой сходкой всех вклепал?
Сатановский. Ну во-первых, Феликс.
Читатель. А что Феликс? Что он тебе, сын родной, что ли?
Сатановский. Не умничай. Сын-не сын, а при нем нас не трогают, и это главное. Желал бы я посмотреть, как ты сейчас в руках вместо книжки с картинками лопату бы держал!
Читатель. Хм… А во-вторых?
Сатановский. А во-вторых они сейчас не меня там проклинают, а мусора Лещенко. Вывод?
Читатель. Какой?
Сатановский. Вроде книжки читаешь, а пользы как от козла молока.
Читатель. Не язви.
Сатановский. Дальше смотри. Чем больше пропасть между ними и мусорами, тем сильнее моя власть. Усекаешь?
Читатель. Силен ты во всей этой херне!
Сатановский. Это не я сильный, а они – слабаки белолобые!
Читатель. Тебе бы в зону с твоими понятиями, а ты в козлятнике прозябаешь!
Сатановский. Какой ты умный. А чего ж ты сам туда не поехал?
Читатель. А что я? Я, как ты выражаешься, белолобый в сравнении с тобой. Ты – прошаренный.
Сатановский. В том-то и дело, что слишком прошаренный.
Читатель. В смысле?
Сатановский. В коромысле. Я ж не один по делу проходил. Подельщик мой в зоне. А башку мне с тем же сотрудничеством со следствием, что и у тебя, тоже нехило заморочили! Обещали условку – поверил… Теперь мне на зону ехать – все равно, что сразу в гроб.

Открывается дверь. Входит один из зэков, принимавших участие в давешнем собрании.

Зэк. Михалыч, мусора совсем охерели. Женек с Витьком в карцере. Работать вообще некому!
Сатановский. На то они и мусора, Вован. Такова уж их сучья натура.
Зэк. Вот только – кто же нас вклепал-то?
Сатановский. А кто к Борисычу ближе всех сидит и только и делает с утра до ночи, что вынюхивает да высматривает?
Зэк. Лунтик? Да ну нахер?
Сатановский. Вот тебе и ну.
Зэк. Наказать суку надо.
Сатановский. У тебя курить есть?
Зэк. Не-а. А как наказать?
Сатановский. Курить купи.
Зэк. В смысле? А причем тут..?
Сатановский. Ты где работаешь?
Зэк. В лабазе.
Сатановский. Ну вот и отоварь пацанов сигаретами. А бабло спишешь с его счета. Бухгалтерша и глазом не моргнет! Сделай красиво! И обществу польза и кара для пидора!
Зэк. А пронюхает?
Сатановский. Как? У них там в бухгалтерии сроду такой кильдим, что и сами не разберутся!
Зэк. Бля, точно. Ну Михалыч, ты голова!
Сатановский. Только не базарь никому. Своим пацанам скажешь – в авторитете поднимешься. А мне пожелай здоровья, и будет.
Зэк. Дай те Бог, Михалыч.

Уходит.

Сатановский. Вот еще одно доказательство моих слов.
Читатель. И еще один потенциальный кандидат на кичу.
Сатановский. Не пуржи. Он пока не входит в мои планы.
Читатель. Пока…
Сатановский. Как знать – жизнь штука длинная… Пойдем покурим?

Комментариев нет