Главная Марафон!
05.10.2017

Александр Быкадоров «Закат Луны» (отрывок из книги)Статья

Зал был полон, но никто не задавал вопросов. Было очевидно — принудительного разоружения Земля не потерпит.
Поэтому сражений было не избежать. Однако страх пред силой врага мог сыграть злую шутку — защитники планеты могли остаться с оружием в руках и обезоруженными одновременно.
— Ну, а если вопросов нет, то я могу брифинг считать оконченным. Всем на посты.
Чернокожий и грузный адмирал Макмаунтен вытер со лба выступивший пот. Толстыми, как сардельки, пальцами, он смахнул его. Адмирал не стал произносить бравурных речей. Сам он больше склонялся к мирному разоружению и вступлению в Азу́р.
Однако гордыня власть имущих сильнее желаний обычных людей. По его мнению скорее не независимость Земли была важнее им, а собственное положение. В Азуре — в том межпланетном государстве, объявившем войну Земле — власть не принадлежала горстке людей, наоборот, Азуром управлял Совет — парламент, составленный из представителей населения всех планет.
Не единого намёка на единоначалие где бы то ни было. Даже секретарь Совета менялся (по земному времени) чуть реже, чем каждый месяц — дабы не иметь всю полноту власти в одном лице. Сложно было понять, насколько было велико чувство ответственности у населения Азура. Именно там, в Совете, общим голосованием было решено принять Землю в Азур при условии перехода к такой форме правления и уничтожении оружия.
Однако Земное правительство отказалось — и в ультимативной форме землянам было предложено сдать оружие. Никто не мог предположить, что вполне мирный Азур выставит боевой флот. Его боевая техника оказалась на порядок мощнее земной, и это грозило землянам поражением.
Характерной чертой Азура так же являлось полное отсутствие среди разумных представителей планет хотя бы одной расы, кардинально непохожей на людей. Всё население, на сто процентов, составляли особи, похожие на землян. Они могли быть «обычными» — как земляне, или серокожие с серебряным блеском, сиреневые, отдающие рыжиной в лучах солнца, высокие, низкие, но в сущности — внешне такие же homo sapiens, как и земляне: две руки с ладонями, две ноги со ступнями, голова со ртом и глазами. Средний рост особей колебался в пределах среднего роста Землян. Хотя азурцы и не являлись людьми в полном биологическим соответствии, земляне называли их так же, как и себя: людьми. Поистине, Азур смог осуществить невыполнимую задачу, некогда поставленную футуристами: общество дружбы народов, без единого признака ксенофобии. Но, как военнослужащий, Макмаунтен не мог не подчиниться. Приказ есть приказ — и его нужно выполнять.
Макс Погорельский, командир-наводчик стрелковой башни «Гонца», как и Макмаунтен, принадлежал к когорте тех людей, кто считал войну гибельной — настолько, что угроза жизни, угроза самого существования стояла перед всей планетой Земля. Это следовало непосредственно из ультиматума, выставленного Азуром:
«При продолжительном сопротивлении мы берём на себя право уничтожить планету как рассадник неизлечимой агрессии — угрозы выживаемости всех разумных рас».
Конечно, войны не хотелось — кто же её хочет! — но раз долг зовёт, и зовёт неистово, то сражаться придётся. После получения инструкции от командира экипажа, он вернулся на свой боевой пост и издал короткий приказ:
— Всем спать два часа. Через два с половиной часа выходим на боевой рейд, поэтому пока приказываю отдохнуть.
Погорельский откинул спинку боевого кресла и закрыл глаза. В голове всплыли сцены из мирной земной жизни. На Земле, в северном полушарии, где он жил до войны, сейчас была осень — перед глазами встали картины осеннего парка, он вспомнил запах преющих листьев.
— Мы будем драться, командир? — обратился к нему стрелок второго башенного орудия.
Голос рядового выдернул Погорельского из сладостных воспоминаний о былой жизни. Он уже почти засыпал, а неугомонный голос солдата продолжал выдергивать его из грёз:
— Неужели всё так серьёзно? Я думал, в Азуре не решат с нами воевать.
«В Азуре…», «не решат…» — Погорельский подумал, что рядовой, наверное, оговорился. Но нет, взгляд командира уловил у солдата то выражение лица, которое говорило о прочной уверенности в победе земного оружия.
В его голосе прослеживалась какая-то напускная смелость, дескать «Пусть только попробуют тронуть нас — мы им покажем!» Однако на самом деле всё было гораздо серьёзнее, чем просто локальное выяснение отношений. Офицерам, в том числе и Погорельскому, показывали фильмы, присланные Азуром вместе с ультиматумом. Казалось, что противнику хватит всего нескольких десятков кораблей, чтобы победить весь земной флот. Но пропаганда делала своё дело — и вот уже стрелок, являвшийся лишь кусочком шашлыка на мангале смертной войны, свято верил в то, что сможет повернуть шампур против шашлычника.
А может, под фразой «не решат» он лишь имел в виду посыл к безмерному гуманизму Азура?
— Спи, Джо́нах, или подремли хотя бы чуток. Я не знаю, будет дело, или нет, но два часа на сон у нас точно есть. Вон — бери пример с Жана, он уже спит.
Первый стрелок, откинув спинку своего кресла, закрыл глаза и, не обращая внимания ни на командира, ни на второго стрелка, сладко дремал.
— И мне не мешай, пожалуйста. Знаешь такую поговорку: солдат спит, служба идёт, — сказав это, он бухнулся в кресло и погрузился в мир творимых мозгом иллюзий.
Ему снился сон, который он видел каждую ночь, и видел наяву, когда оставался один. Он сидел с женой на скамейке в осеннем парке, а деревья, тихо обнажаясь, бросали листву на землю. Закатное солнце, уже скрылось за домами, но продолжало высвечивать в воздухе лёгкий розовый осенний муар быстро наступающего вечера. А завтра, с утра начинался срок его очередной командировки. Он отчетливо помнил рыжину её волос, её лицо, её фигуру, но из фраз, сказанных в тот день, он помнил лишь две:
— Если у меня будет сын, назови его Ян.
— Господи, Макс, ты говоришь так, как будто улетаешь навсегда!
Этот сон не давал ему покоя. Неделя боевых рейдов, и всю неделю ему снился сон, и он не хотел от него избавляться. Ему почему-то именно теперь, в этот рейд, хотелось видеть лицо жены, помнить запах её волос, ощущать прикосновение её рук, пусть даже и во сне. Он помнил ещё, что ему нисколько не хотелось улетать. Ему хотелось остаться ещё немного на Земле, побыть с любимым человеком…
— Командир, подъём! Боевая тревога! — Джонах вырвал Погорельского из иллюзорного мира сновидений.
Погорельский открыл глаза. За прозрачными стенками боевой башни виднелись звёзды — значит «Гонец» вышел из нуль-пространства.
— Все боевые системы проверены. Неполадок нет, — женский голос боевой автоматики сообщил об исправности орудий.
Погорельский скомандовал:
— Занять боевые посты.
Погорельский натянул на себя шлем прицела. Камера у самого дула пушки транслировала изображение прямо на экран шлема.
— Мы уже у системы? — спросил Погорельский.
— Нет, — ответил первый стрелок.
— Тогда почему мы вышли из нуль-пространства?
— Нас выхватили…
Погорельский переспросил:
— Что сделали?
— Выхватили… По общей связи объявили: «Мы выхвачены из нуль-пространства»…
Погорельский переключился на связь с капитаном судна. Было занято. Видимо кто-то ещё интересовался неожиданным выходом из нуль-пространства, или принимал личные указания от капитана. Тем временем крейсер совершал манёвр. В наушниках зашуршало — капитан переключился на общую волну:
— Внимание всем боевым постам. Крейсер выхвачен гипер-перехватчиком. Совершаем боевой разворот. Полная боевая готовность.
— Гиперперехватчик? Что за?.. Как такое возможно вообще? — удивился второй солдат. Для землян это было за гранью человеческого восприятия, — Что происходит?
В прицел Погорельский увидел боевой корабль Азура. Он тоже совершал манёвр, разворачиваясь к «Гонцу» своим орудиями. Ожидалась дуэль.
— Враг в ультимативной форме требует сдачи нашего корабля с угрозой расстрела судна, — капитан вновь переключился на общую связь, — Данное требование не соответствует никаким инструкциям. Мы выхвачены отдельно от остальной группы кораблей. Взять цели согласно боевому расписанию… — Капитан выдержал паузу, — Огонь!
Первый выстрел совершил стрелок «Гонца». Игла лазерного луча воткнулась в топливный бак вражеского судна, из которого под давлением стала вырываться жидкость. Корабль стал разворачиваться к «Гонцу» своей самой незащищенной частью — соплами маршевых двигателей — и тогда водородная торпеда поразила недруга насмерть.
— Вида́ли, как мы его, а, командир!!! — солдат кричал так, будто сам был автором этого прекрасного двойного удара, — Умы… — радиопомехи заглушили радостные возгласы солдата, и Погорельский понял, что из нуль-пространства выходит что-то крупнее маленького рейдового корабля.
Крейсер вновь разворачивался. Через прицел командир второй орудийной башни Макс Погорельский увидел огромный корабль, и в его голове сразу нашлось название этому доселе невиданному классу: «линкор».
Изображение в прицеле померкло, и он сбросил шлем. Света в башне не было — это означало, что капитан крейсера использует все мощности электростанции «Гонца» для вызова помощи по всем радиочастотам гиперсвязи.
Трудно сказать, насколько это было эффективно… «Гонец» был выхвачен отдельно от остального конвоя, и скорее всего, эта же участь постигла каждый корабль: одиночное выхватывание из нуль-пространства и неравный бой… А то вражеское судно, который был уничтожен «Гонцом», наверняка был лишь приманкой, болванкой, состоящей из корпуса и топливных баков, ведь в ином случае, его орудия сделали хотя бы один выстрел…
Это был самый уязвимый момент для корабля — он в этот момент демаскировал себя как нельзя удачно для врага, вмиг потушив все огни в боевых башнях и иллюминаторах, но, в тоже время став оазисом радиочастот. И вражеский линкор воспользовался этим. Он нанёс точно такой же, по сути, подлый удар — выстрелил по топливным бакам. «Гонец», под действием законов невесомости, стал вращаться. Когда появился свет, вражеское судно уплыло из прицелов Погорельского, а вместо этого появились с десятка два таких же маленьких кораблей, похожих на тот, что только что был уничтожен «Гонцом», теперь уже настоящих, а не приманок для расстрела боезапасов. Радиочастоты прослушивались, это, несомненно, а значит, эти корабли вышли из нуль-пространства на подмогу своему линкору. Недолго думая, Погорельский открыл огонь по ним.
Крейсер содрогнулся. В тот же момент он услышал истошный вопль своего капитана: «Попадание в оружейный отсек!!!» Через мгновение взрывная волна сорвала с петель люк в башенный отсек, и пламя поглотило всех в ней находящихся…