Главная Марафон!
21.04.2017

Дарья Дезомбре «Тени старой квартиры» (отрывок из книги)Статья

Бежать можно было только вверх по ступенькам. Глупо загонять себя в крысиный угол – но потребность укрыться оказалась сильнее логики. Не давая себе времени отдышаться, они поднимались все выше. И так добежали до узкой лестницы, идущей от площадки последнего, пятого, этажа – на чердак. Дверь на чердак оказалась закрыта на огромный амбарный замок, по центру приклеена какая то бумажка.
– Подожди меня здесь, – оставив согнувшуюся от боли Ксюшу держаться за бок, Маша, тяжело дыша, поднялась по чуть пружинящим под ее шагами металлическим ступеням и прочла: «Руферам! Ключ – в 12 квартире. Один заход на крышу – 100 руб.».
Маша сбежала вниз и огляделась – 12 я квартира, оснащенная схожей с чердачной стальной дверью, располагалась как раз на пятом этаже. Подмигнув еще ничего не понимающей Ксюше, нажала кнопку звонка. Открывшему дядьке было лет пятьдесят. Над ремнем, придерживающим линялые джинсы, нависло неопрятное пузо.
– Здрасте, – на них с Ксюшей пахнуло колбасой. – И не лень вам зимой шататься, бешеные? Холодно же!
– Хотим увидеть любимый город во все времена года, – бодро отрапортовала Маша, вынимая из кошелька двести рублей. – А не подскажете, где потом можно будет спуститься?
Мужик спрятал деньги в джинсы:
– Тут, в двух крышах, – он махнул рукой. – Наверху – налево. Там гостиница, слезете и – прямо в коридор – они на чердаке мансарды оборудовали, а гостей пускают на крыши фоткаться.
– Отлично, – кивнула ему светски Маша. – Вы не закроете за нами замок?
Дверь лязгнула у них за спиной. Маша подмигнула Ксюше:
– Нам, похоже, повезло.
Ксюша неуверенно улыбнулась, оглядывая пустой пыльный чердак, обломки старых кирпичей под ногами и ржавые железные стропила. Недовольно зашебуршали в дальнем темном углу тутошние постоянные обитатели – голуби. Любители неформально полазать по крышам приставили к слуховому окну доску, дальше – пара деревянных ступеней, и вот они уже вылезли на крышу. Покрытый красной краской скат оказался весьма крутым. К тому же, подумала Маша, непрекращающийся дождь и заморозки превратили жестяную поверхность в почти вертикальный каток.
Ксюша стояла, завороженно глядя вниз, в глубину двора колодца, где кажущаяся такой маленькой сверху старуха все кормила своих птиц.
– Я боюсь, – ветер мгновенно сдул с Ксюшиной головы платок, черные густые волосы облепили бледное от страха лицо. – Маша, мы слетим отсюда в два счета.
– Глупости, – Маша показала рукой в перчатке на железное ограждение по периметру крыши, высотой максимум по колено. – Смотри, даже если скатимся…
Ксюша посмотрела на нее в ужасе, да Маша и сама уже поняла: перелететь через оградку ничего не стоило. К тому же сама хлипкость конструкции особенного доверия не внушала: здесь, в Северной столице, коррозия делала свою работу быстрее, чем коммунальные службы. Всего то и разницы – полететь в «колодец» одному или вместе с оторванной оградкой.
– Жди меня здесь, – кивнула ей Маша и, держась за чуть покореженные ребра склепанных листов железа, поползла на четвереньках вбок, переставляя аккуратно по очереди руки и ноги. И вскоре с удивлением обнаружила, что красное покрытие, словно ржавчина, предотвращало скольжение. Да и сама крыша пусть и гремела, но явно была не так давно отреставрирована. Маша повернула голову туда, где у выхода с чердака стояла, зябко обхватив себя руками, виолончелистка. «Бедняга, – подумала, виновато вздохнув, Маша. – Вот куда нас уводит женское любопытство. Ни тебе Страда, ни сольного концерта в филармонии. Тут не только руки, тут голову можно сломать». А вслух сказала, почти крикнула, перекрывая гудящий в ушах ветер: – Ксюша, надо идти. У нас впереди всего то две крыши. За десять минут доберемся.
Вместо ответа та лишь по детски помотала головой: нет!
– Ксюша, – вздохнула Маша. – Они никуда не ушли. Они караулят нас внизу. И стоит той старухе закончить кормить голубей…
Ксюша неловко опустилась на живот – лицо у нее было крайне несчастное, но решительное. Медленно, похожие на двух крабов, они двинулись вперед. Обползая вентиляционную трубу, Маша почувствовала запах бефстроганов с чьей то кухни и развеселилась: хорошо, что Любочка заставила ее, как обычно, плотно позавтракать, а то от таких ароматов недолго и ослабеть, выпустив из исцарапанных рук и так ненадежный скат. Еще, несмотря на совсем не туристические обстоятельства, ей ужасно хотелось оглядеть город, но вместо захватывающего вида с высоты птичьего полета она видела перед собой лишь птичий же помет и крошащиеся останки голубиных яиц.
Они перебрались уже на следующую крышу – спасибо плотной питерской застройке, – когда увидели их: двух мужчин, выбирающихся из чердачного лаза. Ксюша охнула и стала с такой быстротой перебирать руками, будто заиграла некое Allegro Passionato. Еще чуть чуть – и вот уже впереди плоская крыша с табличкой «Хостел Питерец». «Тебя то нам и надо, дружок!» – Маша кивнула на табличку Ксении, но та от ужаса была мало способна соображать.
«Ааааа!» – раздался крик сзади, и, оглянувшись, Маша с замиранием сердца увидела, как один из преследователей, поскользнувшись, покатился по красному скату вниз, в последнюю секунду затормозив ступнями об оградку. Минутой позже второй громила, матерясь и нещадно гремя жестью, сел на пятую точку и начал осторожно сползать к коллеге. Маша кивнула: это их шанс, и, уже не обращая внимания на преследователей, они перелезли на плоскую крышу «Питерца» и побежали к мансардному окну с выходом в коридор хостела.