Главная Марафон!
19.12.2017

Николай Куценко «Рубашка» (отрывок из книги)Статья

— Максим, зайдите ко мне на минутку, — шепнул пожилой профессор, хлопнув сзади по плечу молодого аспиранта. Тот от неожиданности шагнул вперед, но сразу же остановился и развернулся в сторону профессора. – Да не бойтесь вы, Максим! Неужели я так вас напугал?
Седая мохнатая голова завкафедрой, тонкого и высокого как жердь, напоминала растрепанную метёлку, вымазанную в белой краске. Но голубые глаза его располагали к себе какой-то детской невинностью, и бояться его было бы, мягко говоря, несерьёзно.
Сам же аспирант был роста среднего, худым, с темными ровными волосами и аккуратной чёлкой. Его чётко очерченное лицо, ярко выраженные скулы, острый подбородок, а главное – крупные карие глаза выделяли его своей редкой красотой среди студентов геофака, в большинстве своём серых и незаметных.
— А, это вы, Иван Денисович! Извините, просто задумался, — оправдываясь, промямлил Максим и зачем-то протянул профессору руку первым. Профессор немного опешил, но сразу руку его пожал.
— Вы что вспотели-то весь? Нервничаете? – продолжил Иван Денисович монотонно, будто пытаясь загипнотизировать молодого аспиранта. При этом профессор слегка приподнял уже освободившуюся правую руку и ботал ей в воздухе, словно дирижер на концерте.
— Есть немного. Защита все-таки, — ответил аспирант и тыльной стороной ладони вытер лоб, на котором блестели капельки пота.
— Так сейчас-то что нервничать?! – удивленно спросил профессор, — Сейчас-то чего? Это раньше надо было. А так-то уже всё! Мы же вас на защиту не просто так выпустили…
— В каком смысле? – все еще не понимал Максим. — Что вы хотите сказать?
— Ладно-ладно, хватит. Зайдите-ка ко мне на минутку, — махнул профессор уже левой рукой, будто не приглашая его в кабинет, а отгоняя муху.
Иван Денисович тихо толкнул дверь и исчез в темной комнате. Максим последовал за ним.
Ему и раньше приходилось бывать в кабинете заведующего кафедрой геофизики, но обычно в присутствии своего научного руководителя и других аспирантов. А вот чтобы один на один – такого еще не было. Профессор не стал включать общий свет, а зажёг лишь настольную лампу. В комнате от этого стало уютно – приглушенный свет создавал доверчивую располагающую атмосферу.
Профессор уже сидел за столом и медленно перебирал бумаги, словно планировал раскрыть Максиму какой-то тайный план.
— Слушаю, — почему-то шепотом сказал Максим и почувствовал неуместность произнесённого слова. Профессор тоже слегка удивился, нахмурился, но почти сразу заговорил:
— Хорошо, что слушаете. Вам сейчас это будет необходимо… — он сделал небольшую паузу. — Так вот – я хочу, чтобы вы остались на кафедре. Преподавателем! Как вам такое предложение? — Максиму показалось, что голубые глаза профессора неестественно-ярко заблестели.
От услышанного аспиранта слегка пошатнуло, но он быстро обрёл равновесие и даже вытянулся, словно пионер на собрании отряда.
Он не знал, как ему реагировать: сразу отказаться он не мог – ведь было ясно, что от его решения зависела судьба сегодняшней защиты; но и согласится тоже не мог – он уже подал заявление в НИИ, где планировал возглавить лабораторию. И своя лаборатория в НИИ ни выдерживала никакого сравнения с возможностями преподавательской карьеры в университете.
— Смотрю, что-то вы опять испуганы, — тихим голосом продолжил профессор, так же монотонно, как и раньше. Его тонкие длинные пальцы вертели карандаш, иногда крепко его сжимая. — Так вот, не надо ничего бояться! Это же для вас реальный шанс построить научную карьеру!
— Спасибо, Иван Денисович, я совсем не боюсь, но… — тут Максим закашлялся, не зная, что сказать дальше. — Это очень неожиданно все… как-то…
— Я с вашим руководителем поговорил уже — он не против! Так что решайтесь, Максим, ей-богу. Чего тут думать? – профессор тряхнул мохнатой головой.
Тон профессора стал меняться и в его голосе появились нехарактерные звонкие нотки. Максим занервничал:
— Мне бы с супругой поговорить, а то без нее…
— Понимаю, вопрос серьезный. Сколько вам надо времени?
— Вечером решим, — задумчиво ответил Максим, смотря в окно, — Думаю, вечера нам хватит.
Профессор громко вздохнул, лицо его непроизвольно скривилось. Чистые голубые глаза стали грустными и печальными. Он положил карандаш на стол и подошел к окну.
— Вы знаете, Максим, — в голосе профессора появились едва ли не нежные интонации. — Вы мне чем-то меня самого напоминаете, лет этак сорок назад. Амбициозный, умный, страстный если хотите… Но неопределенный. Просто жуть какой неопределенный.
— Так ведь… — стал оправдываться Максим.
— Да-да, неопределенный. Это наш с вами общий минус. Но с годами пройдет, поверьте. В общем, так! Сейчас на защиту, после – отмечайте, а завтра – я жду вашего решения. И надеюсь, оно будет исключительно положительным!
— Да-да, конечно, — отвечал Максим, осторожно пятясь к двери.
— Удачи! – профессор все еще смотрел в окно и не спешил оборачиваться к собеседнику.
— Спасибо профессор, а вы сами-то подойдете?
— Ближе к концу. У меня тут дела еще, — тут он выдержал небольшую паузу и, наконец, обернулся. – И — да! Поздравляю вас еще раз!
— Спасибо, — неловко ответил Максим и опустил глаза.
Он спиной открыл дверь, развернулся и быстрыми шагами по коридору направился в сторону далёкой аудитории, где к этому моменту уже должен был собраться весь учёный совет. Некоторые из участников ещё стояли у входа, переговариваясь и не спеша занять свои места.
Он почти пробежал мимо нескольких дверей, вдоль длинных пустых стен, как вдруг услышал знакомый женский голос:
— Макс, стой!
Он остановился. Непонятно было, откуда она тут появилась. Рыжая, худая, высокая. Она была в кружевных колготках, темном обтягивающем платье и красных глянцевых туфлях. Тонкий, чуть неправильной формы нос. На белой груди весело расцветало ожерелье из мелких ракушек.
— Аня? Ты что тут делаешь? – испуганно проговорил он. — Ты зачем пришла?
Она быстро и молча приблизилась к нему, и, приобняв, попыталась поцеловать. Но он резко отвернул лицо в сторону:
— Ты что, сдурела? Нас увидят! – буркнул Максим, оглядываясь в сторону аудитории.
— Ну и пусть! Разве страшно?
Макс, сильнее, чем обычно, сжал её руку и увлёк Аню в сторону лестницы — они спустились на несколько ступенек.
— Ты что, с ума сошла? — прошептал он. — У меня же защита!
— И что? Я, может быть, как раз на нее пришла! – нагло ответила Аня и вырвала руку. — Я тоже аспирантка, между прочим!
— Ты же знаешь, что там моя жена будет?! В конце-то концов!
Она внезапно обняла его и поцеловала. Её немного соленые на вкус губы прижались к его губам, а руки обхватили Макса так, что он уже и не пытался вырваться. А через мгновение – и не хотел. Ему вдруг стало тепло и спокойно. Вкус её губ заставил его сразу расслабиться и, вместе с тем, придал уверенности в себе.
— Ну хватит, — прошептал он нежно, — пожалуйста, ты же знаешь… Ну хватит.
И она отпустила его, и исчезла так же внезапно, как и появилась.
— Куда? – протянул ей вслед Максим, но ответа так и не услышал.
Она часто делала так: внезапно появлялась и так же внезапно исчезала. Наверное, эта ее непредсказуемость, безумство и безрассудность и делали Максима перед ней безоружным.
Он даже не знал – любит ли ее или нет, но знал, что зависит от нее. Знал, что ни дня не может прожить, не думая о ней. И это притом, что полгода назад женился. Тоже, впрочем, назло ей, Ане. Надеялся, что молодая жена поможет преодолеть ему эту тяжкую зависимость, эту болезнь, с которой он не мог справиться уже несколько лет. Ровно с того дня, как увидел Аню.
Но тут его окликнул знакомый голос:
— Максим, ну где же вы бродите?! Мы устали ждать!
Максим обернулся. Перед ним стоял его научный руководитель – пожилой, подтянутый, почти совсем седой профессор с худым и строгим лицом. Его серый выцветший костюм и застиранная рубашка вызывали у Максима чувство, близкое к брезгливости, и одновременно жалость к профессору. Он всю жизнь проработал на кафедре и подготовил с десяток, а может и больше, кандидатов. Но Максим никогда не видел профессора в другом костюме и знал, что тот живет очень скромно. Он даже один раз был у него дома, после чего как раз твёрдо и решил – ни за что не оставаться на кафедре. А идти куда угодно, лишь бы заработать денег и не впасть в подобную беззащитную бедность.
— Извините, Владимир Андреевич! Я тут просто, задумался… — неуверенно и как-то совсем по-детски стал оправдываться Макс. — Я уже иду.
— Давайте, хватит дурака валять. Совет ждет!
Макс вошёл в аудиторию. Все места были заняты преподавателями и членами совета. На одном из стульев у стены скромно, смотря в пол, сидела его жена Маша. На вошедшего Макса она даже не подняла глаз.
Сейчас ему казалось, она все чувствует, все знает, но не хочет в этом окончательно признаться, дабы не разрушить их и без того хрупкий союз. Ее тонкое нежное лицо, черные и густые волнистые волосы, белая и ухоженная кожа, а особенно большие зеленые глаза выгодно отличали ее на фоне всех остальных, пусть и немногих присутствующих женщин. Она была миниатюрна и удивительно хорошо сложена. Не худая и не полная, с небольшим бюстом и тонкой талией, с красивыми коленками и аппетитными бёдрами.
«А ведь она так красива. За что же я с ней так?! – подумал Макс, сильно, до боли сжал пальцы в кулак. — Несчастный добрый человек, который меня любит!»
Маша как раз посмотрела на него и улыбнулась. Ее глаза блеснули от падающих в аудиторию лучей солнца. Она ему едва заметно кивнула, и он окончательно успокоился.
— Начинайте! – услышал он голос ученного секретаря. Резкий и неприятный.
И он начал.