Главная Марафон!
23.09.2017

Савелий Аркус «XXI-я пластинка» (отрывок из книги)Статья

Алиса бродила по дому, словно тезка из страны чудес — удивляясь всему и интересуясь всем. И конечно, её привлёк зал художников. Однако, найдя его, она долго не решалась войти.
Затем, набравшись сил, перебирая в голове имена, шагнула в комнату. Мужчины сразу повставали с мест, приветствуя мадмуазель, правда, один из них остался сидеть с бокалом в руке, не обратив на неё никакого внимания. «Это же!!! О Боже! Галье-Лалу!» — мысленно воскликнула Алиса и, окинув взглядом комнату, узнала в присутствующих ещё с десяток именитых особ. Глаза её загорелись, она сжала губы, чтобы не издать писк восторга.
– У Эжена трагедия, — возвестил невесть откуда появившийся перед Алисой парень в коричневом костюме с выраженной аристократичностью во всём своём облике. — Как результат: он немного невосприимчив к происходящему. Чтобы несколько сгладить впечатление, я могу встать для вас два раза.
«Это же Жорж Сёра!» — фанатично кричала про себя Алиса, изо всех сил сдерживая свои эмоции. Она покивала головой, мол «не стоит, спасибо», опершись на ручку двери и пытаясь выстоять против надвигающейся истерики радости в её душе.
«Как бы в обморок не рухнуть от такого!» — подумалось ей.
– Жорж, не докучай нашей гостье, к тому же такими подробностями, — осекли его откуда-то. — Мадмуазель, вы к нам намеренно с каким-то поводом? Можем ли мы вам чем-то помочь?..
Алиса вглядывалась в лицо месье, он был ей несколько знаком, но она точно не помнила его имени. Этот факт её успокоил и увлёк в перечисление имен. Она отпустила ручку двери и вспомнила, что не у всех художников было принято представляться, и решила дать обезличенный ответ:
– Нет, я без повода, но мне интересны ваши беседы. Если я вас не стесню, то была бы рада принять в них участие.
Бородатый мужчина, стоявший у окна, в коем Алиса незамедлительно узнала Поля Сезанна, обращаясь к присутствующим, ответил:
– Разве можно стеснить художника? Импрессиониста? Решительно невероятно! Господа, никто не будет стеснён?
В ответ все хором сказали что-то своё, смысл которого хорошо передает слово «нет», а бородач подытожил:
– Окажите честь, останьтесь, нам интересно ваше участие. Мы здесь говорим, главным образом, о живописи, о философии. И, — черт её побери! — о конструкции на Елисейских, которая пошла дальше всех наших упражнений в цвете в своём построении.
Алиса уже разделилась на физическое и духовное. Её духовное «я» было настолько счастливо, что у него в руках оказался телефон и незримая материя Алисы вовсю делала селфи с присутствующими в зале. Физическое же тело продолжало сдерживать себя. Её восторг выдавал лишь легкий румянец да горящий взгляд, который был таким, словно ей сделали предложение руки и сердца и подарили планету в честь этого события. Из толпы ей навстречу шёл Анри Кросс, Алиса заламывала себе пальцы.
– Присаживайтесь сюда, мадмуазель, я приглашаю вас, — сказал он. — Это лучшее место не только в этой комнате, но и во всем особняке, а возможно, и во всей Франции! — Молодой мужчина в костюме вишневого сукна сопроводил Алису на диван с большими подлокотниками, окружённый подносами фруктов, вина и большими декоративными пальмами.
– Уж не потому ли, Анри, что оно рядом с тобой? — пошутил Жорж, по лицу которого было видно, что он немного обижен на брата по кисти за то, что тот оказался проворнее.
Анри в ответ только бровью повёл. Бородач, месье Сезанн, продолжил вводить гостью в курс дела:
– Мы тут рассуждаем о парадоксах. Один из наиболее интересных — сейчас, во время расцвета «импрессионизма»… Ох, так и прижилось это слово! Мы наблюдаем совершенно интересную картину — техника письма становится всё интереснее, а сюжеты — скупее. Мы приобретаем красивые формы, но утрачиваем содержание. Это, конечно, моё мнение… месье Поль не согласен. Хотя он собирается на Мартинику, и в связи с этим его мнение здесь, в Париже, не помешает мне считать так и дальше.
Художники засмеялись. Однако выпад, адресованный месье Полю, не был оставлен тем без ответа:
– Уважаемый тёзка, при всём своём авторитете можешь считать, что угодно. Но мир увидит, что прав — я. И Эмиль!
Нематериальное «я» Алисы, лишенное всяких моральных правил поведения, поднеслось к ответчику и вскричало: «Да вы же Поль Гоген! Я писала о вас курсовую!» Физическое улыбнулось.
Эмиль Бернар, о котором заявил Гоген, развел руками и сделал лицо, на котором театрально значилось: «А что я? Я ничего!». Тут началась настоящая шумиха. Месье, позабыв про гостью, начали наперебой доказывать друг другу свою правоту. Духовное «Я» Алисы, спокойно витающее до этого по залу, так перепугалось резких выкриков, что со скоростью света вернулось обратно в тело, та отшатнулась назад и удивлённо посмотрела на спорящих мужчин. Слева от неё стоял поднос с виноградом, она взяла веточку и стала есть, глядя на художественный базар, развернувшийся перед ней. «Как в кинозале с попкорном», — подумала она.