Главная Марафон!
07.03.2017


Родной город известного русского и абхазского писателя Фазиля Искандера – Сухум – может по-праву гордится присвоением имени литератора местному Государственному русскому театру драмы. Сама идея возникла давно и была выдвинута директором международного фонда культуры «Стоянка человека» Шазиной Агрбой, инициатива была сразу поддержана президентом Абхазской республики. Решение было исполнено в понедельник, 6 марта, в праздничный день для писателя:

«В целях увековечения памяти Фазиля Искандера сегодня, в день рождения великого писателя, приказом министра культуры и охраны историко-культурного наследия республики Абхазия Арсалия Эльвиры Анатольевны государственному учреждению «Государственный русский театр драмы» было присвоено имя Ф.А. Искандера».

Комментариев нет
06.03.2017

Старик приложил палец к губам, попросив меня помолчать и не задавать пока никаких вопросов, и направился к своему стеллажу с книгами.
У него уже было всё подготовлено, по всей видимости, так как среди десятков книг он быстро отыскал нужную.
— Посмотри на дату! — сказал он. Но я, прежде, чем взглянуть на даты, прочитал, кому принадлежит эта книга. На ней было имя моей мамы, а даты снова поставили меня в тупик.
— 1963 – 2016? То есть, она… — я даже вслух не осмелился это озвучить.
— Да, да, она умрёт, через год! — нагловатым тоном почему-то сказал старик.
— А это что? – я обратил внимание, что ещё одна дата зачёркнута.
— Что это значит – 2048? — с любопытством на него уставился.
— Это значит, что она должна была ещё жить да жить, но в связи с твоей смертью всё резко изменится. Твой отец скоро запьёт — всё начнётся с увольнения.
— Как? Он уйдёт с работы? — не верил я своим ушам, ведь его там всё устраивает.
— Он, не уйдёт, его уволят!
— Не, не может такого быть… Майки не сделает этого, — возразил я старику.
— Ты плохо знаешь своего друга! — брезгливо заговорил старик о Майке. И попросил его пока не перебивать.
— Так вот, мать не выдержит ещё одного удара, когда к нему вернутся старые привычки. Денег будет не хватать после увольнения, ну, и, ты знаешь, какое слабое у неё сердце… Оно не выдержит…
Ещёодна пытка, думал я про себя… Теперь мне предстоит узнать даты смерти своих близких. Старик потянулся за следующей книгой, не давая задавать мне вопросов.
— Твой отец! — сказал он, кидая на стол книгу, от которой поднялся вверх клуб пыли. Я медленно подошёл к столу, глядя на старика, и неуверенно потянулся за книгой. Смахнул пыль — в глаза врезались ещё одна страшная дата. Мой отец умрёт почти сразу после матери!
— Но почему? — дрожащим голосом я взывал к старику. – Почему всё так? — закричал я в отчаянии. Книга вылетела из моих рук и с грохотом упала обратно на стол. За что им-то выпала такая судьба? Объясни! Неужели я был настолько бесполезен в той жизни? Родился, подарил радость, любовь… Затем из-за меня стали страдать люди… Но мои близкие при этом всегда жили лучше всех, благодаря моему присутствию! А теперь что? Я ушёл, и они все должны умереть?
Вторая дата, как и на предыдущих книгах, была перечёркнута, но можно было разглядеть, что мой отец, так же, как и мама, прожили бы до старости.
Я глядел на старика в ожидании чего-то, что заставит меня успокоиться, мне казалось, что он всемогущий! Он сможет что-то изменить.
— Сделай так, чтобы они и без меня справились! Давай! Сделай! — заорал я во весь голос. Затем, упав перед ним на колени, молил лишь об одном.
– Сделай… Ты же, ты можешь… Прошу!
— Встань! — грозно сказал он.
После этого ещё на несколько секунд задержал на мне свой равнодушный взгляд, молча давая понять, что это ещё не всё. Он повернулся ко мне спиной, схватил ещё одну книгу и дрожащей рукой протянул её мне. Удивительно, но книга не была такой пыльной, как все остальные. Она была чистая, будто старик за ней очень бережно следил.
Сквозь слёзы на глазах я прочитал следующее имя –Эмми Уотсон! И быстро закрыл глаза, чтобы дать возможность скатиться стоящим в них слезам. Сделав глубокий вдох, приготовившись ещё к одному удару, открыл глаза и уставился на даты: 15 сентября 1986 — 22 апреля 2015 гг.
— Что? — я подскочил к старику, ошарашенный датой смерти.
— Через пять месяцев? — кричал я, не веря, что моя Эмми скоро тоже…
— Да. Как видишь, недолго осталось…
— Да что, чёрт возьми, происходит? Ну? Её-то за что? За что ей-то так рано, а?
— Успокойся! — строго сказал он. – Своим рождением ты поменял все судьбы к лучшему, судьбы только твоих близких! Отца, матери, Эмми… Ты их спасал, помогал… Но ты вредил другим, отталкивая беду от Эмми, ты перекладывал её на других! Когда совет посчитал тебя убрать, они не подумали о том, что судьбы твоих близких тоже изменятся…
— Как это случится? — я осмелился задать страшный вопрос. Зная, что Эмми спиться, как отец, не сможет, что её сердце вполне здорово, чтобы вынести мою смерть, в отличие от мамы. Тогда как она умрёт?
— На, почитай! Тут уже всё переписано, — печально сказал он, открыв одну из последних страниц.
«Эмми побежала от него по коридору, обронив отчаянный взгляд на календарь с обведённой красным маркером датой: 23 апреля.
– Завтра твой день рождения, мой мистер! Я иду к тебе! — прошептала она набегу и, выскочив на террасу, не задумываясь, кинулась вниз».
— Нет… Нет,нет, нет… Она не сделает это! — твердил я, читая эти строки.
Старик захлопнул книгу и покачал жалобно головой из стороны в сторону.
— Зачем? Она уже свыклась с мыслью, что меня нет! Я видел, как она держалась! Зачем они написали ей такую судьбу?
Я не верил ни единому слову, своими глазами видев, как моя Эмми хорошо держалась после смерти. И не понимал, почему она вдруг сорвётся и через несколько месяцев, накануне моего дня рождения, решит уйти из жизни?
— Это уже не совет решает, Тео… Это они сами изменили свои судьбы после твоей смерти. А нам лишь оставалось вырвать страницы из книги, то, что им было предписано ранее, и дописать немного новых…
— Погоди, — я решил перечитать ещё раз строки и схватил книгу, нервно перелистывая в ней страницы.
«Эмми побежала от него по коридору»? От кого? Её кто-то преследовал? Во мне всё бешено затряслось! Кто посмел гнаться за моей Эмми, кто так её напугал, и она решила…
Я уставился на старика в ожидании ответа, но тот решил промолчать.
— Говори! Ты же знаешь, кто это был? Кто её довёл? Говори! — вновь сорвался я на старика. Подойдя к нему, я уж был готов потрясти его, чтобы он мне всё немедленно выложил.
Старик выставил мне книгу перед лицом, ткнув пальцем на перечёркнутую дату.
— Посмотри на год! — тихо промолвил он.
– 2071… Эмми могла прожить до самой старости, — немного успокоившись, шёпотом произнёс я.
— Да, точно так же, как и ты! Твоя дата — 2070! Так я написал, полностью подстроившись под её судьбу, решил, что ты умрёшь за год…
— Зачем ты мне всё это говоришь? — разозлённый на него, сквозь зубы прорычал я. – Или… Ты теперь просто жалеешь своих потраченных трудов? Своей рукописи жалеешь? — вновь не сдержался я и прибавил тон: «А обо мне ты не подумал? Если уже ничего не изменить, зачем тогда эти пытки?».

Комментариев нет
06.03.2017


“Двенадцать. Русские писатели в 1917 году” – название тематической выставки к юбилею Октябрьской революции в России, подготовленной Государственным литературным музеем. Она вскоре откроется в Германии и Австрии – в Российском доме науки и культуры в Берлине, университетах Зальцбурга и Инсбурга.

Немецким и австрийским посетителям продемонстрируют причины, ход и итоги этого знаменательного события в истории нашей страны глазами русских писателей-очевидцев событий с помощью фотоматериалов, рукописей, графики, афишей, плакатов, разнообразных рукописей и собраний, предоставленных литературным музеем.

Передвижная экспозиция познакомит с творчеством и воспоминаниями, связанными с событиями революции, известных русских писателей и культурных деятелей – Владимира Маяковского, Максима Горького, Марины Цветаевой, Ивана Бунина, Зинаиды Гиппиус, Алексея Толстого, Максимилиана Волошина, Алексея Ремизова, Алексанра Блока, Валерия Брюсова, Анатолия Луначарского и Демьяна Бедного.

Комментариев нет
06.03.2017


В этом году известная образовательная акция “Тотальный диктант” пройдется по всему миру – выявили желание и подали заявки уже 514 городов России и 287 городов зарубежья. Состоится она 8 апреля, в субботу, однако в этом году было приянто решение начать проверять знания участников на час раньше, по их просьбам.

Интересное предложение поступило от известных авиакомпаний, которые решили провести акцию для пассажиров во время полета десяти рейсов в назначенный день. Для иностранцев подготовили свою, англоязычную версию “проверки”, которая запланирована на 22 апреля.

В 2017 году автором текста для диктанта был назначен российский писатель и историк Леонид Юзефович: “Мой текст назвается “Город и река”. Это такие маленькие эссе о городах, с которыми связана моя жизнь, и о реках, на которых эти города стоят. Они продиктованы не мыслью, а чувством, поэтому написал я их легко и, главная сложность для меня была – их довести до нужного предела в 250 слов”.

Комментариев нет
06.03.2017


Совет экспертов Национальной литературной премии “Большая книга” завершил отбор произведений российских авторов в количестве 203-х работ, среди которых: роман «Китаист» Елены Чижовой, работа Виктора Пелевина «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами», «Свобода по умолчанию» Игоря Сахновского, «Тайный год» Михаила Гиголашвили, роман Дмитрия Липскерова «О нем и о бабочках», произведения Сергея Шаргунова, Анны Старобинец, Вадима Месяца и др.

Членами совета являются Елена Холмогорова, Дмитрий Самойлов, Алексей Михеев под руководством Михаила Бутова. В конце апреля они объявят длинный список премии, а 31 мая – шорт-лист. Объявление итогов премии 2017 года состоится до 30 ноября.

Комментариев нет
06.03.2017


Осталась неделя до открытия 46-го сезона Международной книжной ярмарки The London Book Fair, которая станет местом популяризации современной русской литературы – на ней будут представлены около 500 новых продуктов отечественного книжного рынка, а также издания уже признанных писателей, которые празднуют в 2017 году юбилеи: Марины Цветаевой, Максимилиана Волошина, Константина Паустовского, Варлама Шаламова, Беллы Ахмадулиной, Валентина Катаева и Владимира Маканина.

Ярмарка откроется 14 марта и будет работать в течение трех дней. В программе запланированно подведение итогов и интервью с участниками культурного путешествия “ТрансЛит” по Транссибирской магистрали, которое было организовано Британским Советом под знаменами Года литературы и языка Великобритании и России.

Главным гостем в этом году станет Польша, Россия выступила в этой роли в 2011 году, однако британцы заинтересованы в том, чтобы продемонстрировать недавние успехи молодых русских авторов и иллюстраторов – на этот раз русскоязычный стенд представит работы художников к романам Джерома К. Джерома, Роальда Даля, Энн Файн и Кеннета Грэма. В ярмарке поучаствует Алексей Иванов, Марина Степнова, Вадим Левенталь и Алиса Ганиева.

Комментариев нет
04.03.2017

Амос Декер навсегда запомнил эти три смерти в парализующем оттенке синего. Свет врезался в него, вошел, будто нож из цветного стекла. И Декер так и не смог избавиться от этого света.
Слежка была долгой и, в конечном счете, непродуктивной. Ведя машину к дому, он думал, что сейчас урвет пару часов сна, а потом снова выйдет на улицы. Амос свернул на подъездную дорожку скромного двухэтажного дома с пластиковой обшивкой. Дому было уже двадцать пять лет, а выплачивать за него предстояло как минимум еще столько же. Дождь растекся по тротуару, ботинки сорок седьмого размера скользнули и только потом уцепились за асфальт. Декер тихо прикрыл дверцу машины, не сомневаясь, что в такое время все уже спят. Он устало поплелся к двери в кухню и вошел в дом.
Внутри было тихо, как и ожидалось. Но слишком тихо, и это было неправильно. Тогда он этого не почувствовал, и потом не раз задумывался почему. Одна из многих ошибок, которые он допустил той ночью. Декер задержался на кухне налить стакан воды из-под крана. Он залпом выпил воду, поставил стакан в раковину, отер подбородок и направился в соседнюю комнату.
Он поскользнулся, и на этот раз грузно рухнул на пол. Гладкий паркет елочкой, Декеру уже приходилось здесь падать. Но сейчас все будет иначе, и Амосу предстояло это узнать. Луна сияла сквозь фасадное окно, и ее света вполне хватало.
Когда Декер поднял руку, ее цвет изменился.
Красное. Кровь.
Откуда она взялась? Амос поднялся на ноги и пошел разбираться.
Источник нашелся в следующей комнате. Джонни Сакс. Его шурин. Большой крепкий парень вроде него самого, лежал ничком. Декер нагнулся к нему и встал на колени, едва не ткнувшись носом в лицо Джонни. Горло перерезано от уха до уха. Пульс можно не проверять, неоткуда ему взяться. Большая часть крови Джонни растеклась по полу.
Прямо в эту минуту Декеру следовало достать телефон и набрать 911. Он отлично знал, что положено делать. Ни в коем случае не бегать по месту преступления, поскольку именно им стал дом, в котором найден мертвый – убитый – человек. Теперь это музей; трогать что-либо категорически запрещено. Профессионализм Декера вопил об этом.
Но тут было только одно тело. Взгляд Амоса метнулся к лестнице, и его разум внезапно отключился, охваченный безудержной паникой – идущим изнутри чувством, что жизнь только что ограбила Декера, лишила всего, что у него было. И он побежал, шлепая ботинками по лужицам подсохшей крови, расплескивая их приливными волнами.
Он уничтожал важнейшие улики – похерил все то, что требовалось сохранить. Но сейчас ему было плевать.
Кровь Джонни вела к лестнице, и Декер взлетел по ней, перемахивая через три ступеньки за раз. Он ловил ртом воздух, сердце колотилось как бешеное; казалось, оно разбухло и готово разорвать грудь. Разум был парализован, но руки и ноги двигались, будто по собственной воле.
Декер выскочил в коридор, оттолкнулся от стены, отлетел к стене напротив. Он мчался к первой двери справа. Ему даже не пришло в голову достать пистолет, задуматься, не остался ли убийца в доме, не ждет ли он прихода Декера.
Он распахнул дверь плечом и огляделся.
Ничего.
Нет, неправда.
Он замер в дверях. Ночник на тумбочке тускло освещал голую ступню, торчащую с дальней стороны кровати.
Амос знал эту ступню. Он долгие годы держал ее, массировал, целовал при случае. Длинную, узкую, все еще лакомую; палец рядом с большим чуть длиннее, чем следует. Вены сбоку, мозоли снизу, красные ногти – всё в порядке, за одним исключением: ступня не может торчать над матрасом в такое время ночи. Это значит, что все остальное лежит на полу, и с чего бы ей там лежать, если только…
Он медленно подошел к той стороне кровати и посмотрел вниз.
Кассандра Декер, Кэсси для всех, но в первую очередь, и самое главное, для него, смотрела с пола вверх. Хотя «смотрела» – уже не о ней. Декер дернулся вперед, замер рядом с ней и медленно опустился на колени; синие джинсы устроились в кровавом пятне рядом с телом.
В пятне ее крови.
На шее раны не было. Кровь текла не оттуда. Рана была на лбу.
Одна пуля. Он знал, что не должен так делать, но поднял с пола ее голову и прижал к своей вздымающейся груди. Спала ли она? Проснулась ли? Декер думал, в последний раз баюкая в руках свою жену.
Он опустил ее на то место, где она лежала. Уставился в ее лицо, белое и безжизненное, с почерневшей дырочкой посреди лба, чтобы сохранить последнюю память о Кэсси, точку в самом-самом конце.
В конце всего.
Амос встал, не чувствуя ног, выбрался из комнаты и пошел по коридору во вторую, и последнюю, спальню на этаже.
Он не стал распахивать дверь. Спешить уже незачем. Он и так знал, что там найдет. Все, что он сможет узнать, – какой способ выбрал убийца на этот раз.
Первый – нож. Второй – пистолет.
В спальне ее не было, оставалась только смежная ванная комната.
В ванной горел яркий верхний свет. Убийца явно хотел, чтобы Декер хорошо разглядел его последнюю жертву.
Она сидела там, на унитазе. Чтобы она не упала, убийца привязал ее пояском от халата, обернутым вокруг бачка. Декер подошел к ней.
Ноги не скользили. Крови не было. На его дочери не было заметных ран. Потом он подошел ближе и увидел у нее на шее отметины, уродливые и пятнистые, будто кто-то прижигал ей кожу. Возможно, убийца использовал поясок. Или сделал это руками. Декер не знал – и не беспокоился по этому поводу. Смерть от удушения не бывает безболезненной. Она мучительная. И страшная. И пока убийца медленно выдавливал из нее жизнь, она смотрела прямо на него.
Через три дня Молли должно было исполниться десять лет. Они запланировали праздник, пригласили гостей, купили подарки, заказали торт с шоколадной начинкой. Амос взял отгул, чтобы помочь Кэсси, которая работала полный день и, к тому же, делала большую часть работ по хозяйству, поскольку его работа даже близко не походила на «с девяти до пяти». Они шутили над этим. Что он знает о настоящей жизни? Покупке продуктов? Оплате счетов? Походах с Молли к врачу?
Как оказалось, ничего. Ни черта. Бестолочь.
Он сел на пол перед мертвой дочерью, скрестил длинные ноги, как ей нравилось – подошва упирается во внутреннюю часть бедра другой ноги. Он был гибким для такого крупного мужчины. Поза лотоса, смутно подумалось ему. Или что-то в этом роде. Декер даже не знал, почему вообще подумал об этом.
Должно быть, это шок, осознал он.
Ее глаза были широко открыты, они смотрели прямо на него, но не видели. Как и мамины. Она больше никогда его не увидит.
Декер просто сидел там, качаясь взад-вперед, глядя на нее, но не видя, и его девочка уж точно не видит своего папу.
«Вот так. Ничего не осталось. И я сам не останусь. Я не смогу».
Он вытянул из поясной кобуры компактный девятимиллиметровый и передернул затвор, дослав патрон в ствол. Обхватил пистолет двумя руками. Хорошая штуковина. Точный, и убойная сила приличная. Амос никогда не стрелял из него в людей. Но хотел.
Он уставился на дульный срез с железной мушкой. Сколько патронов отстреляно в полицейском тире? Тысяча? Десять тысяч?.. Ну, этой ночью он не промахнется.
Он открыл рот и засунул туда ствол, наклонив пистолет так, чтобы пуля прошла через мозг и все случилось быстро. Палец лег на спусковой крючок. Декер поднял взгляд и увидел Молли. Внезапно смутившись, вытащил пистолет, приставил его к правому виску и закрыл глаза, чтобы не видеть ее. Указательный палец снова скользнул по спуску. Положить, потом медленно, равномерно давить, пока не дойдешь до рубежа, за которым нет возврата. Он ничего не почувствует. Мозг умрет прежде, чем успеет передать остальному телу, что он себя грохнул.
«Нужно просто нажать. Нажми, Амос. Тебе нечего терять, потому что ты уже потерял все. Они ушли. Они… ушли».
Он держал пистолет и думал, что скажет своей семье, когда они воссоединяться там.
«Мне жаль?»
«Простите меня?»
«Я хотел быть там, чтобы защитить вас от убийцы, кем бы он ни был? Я должен был остаться с вами и защитить?»
Он стиснул пистолет, вжимая металл в висок с такой силой, что почувствовал, как край среза режет кожу. Капля крови выступила на виске и впиталась в седеющие волосы. Декер не сомневался, что за последние несколько минут в них прибавилось седины.
Ему не требовалось собираться с духом.
Нужно только отыскать точку равновесия. Однако есть ли хоть какое-то равновесие в том, чтобы лишить себя жизни?
По-прежнему держа пистолет у виска, он достал телефон, набрал 911, назвал свою фамилию и номер жетона, двумя короткими предложениями описал убийство трех человек. Потом уронил телефон на пол.
Внизу был Джонни.
Дальше по коридору – Кэсси.
Здесь, в туалете, была Молли.
И внезапно, без предупреждения, Декер увидел все очерченным самым жутким оттенком синего. Тела, дом, всю ночь. Пузырь синего; он был повсюду. Амос задрал голову к потолку и выкрикивал ругательства, вкладывая в них всю ярость и боль утраты. Проклятые цвета, даже сюда они влезли. Почему он не может побыть нормальным хотя бы раз, когда ему так больно? Декер опустил голову и сидел на полу с пистолетом у виска, больше в нем не осталось ничего. Он был готов умереть, готов присоединиться к ним.
Но по какой-то причине, не известной даже ему самому, Амос Декер не нажал на спуск.
Так его и нашли копы, прибывшие через четыре минуты.

Комментариев нет
02.03.2017


«Искусство украшения книг» — название новой выставки Новгородского музея-заповедника, которая начала работать недавно и продлится до 31 марта. Город несколько веков назад являлся крупнейшим центром развития русской письменности. В экспозиции представлены сохранившиеся уникальные берестяные грамоты, старопечатные издания, лицевые рукописи, книжные переплеты и оклады.

В Великом Новгороде были созданы важнейшие старославянские памятники — Остромирово евангелие и Новгородская Псалтырь. Посетители имеют возможность познакомиться с историей и деятельностью новгородской школы, с процессом создания и украшения древней книги, с разнообразием орнаментов – поморским, гуслицким и тд.

«Зритель должен знать, понимать, видеть эту красоту. И эта насмотренность, конечно, приведет его к уважению книги, к пониманию книги и к воплощению этой красоты в уже современном искусстве».

Комментариев нет
02.03.2017


Южная Корея выступила инициатором создания специальной литературной премии для молодых литераторов в России, название которой тесно связано с биографией великого русского поэта и писателя Александра Сергеевича Пушкина – «Лицей». Премия будет совершать отбор произведений авторов от 15 до 35 лет в двух номинациях — «Поэзия» и «Проза».

Все желающие авторы уже могут подать заявку, прием которых продлится до 18 апреля. Торжественное вручение премии состоится в День рождения Пушкина – 6 июня. Всю финансовую поддержку взяла на себя южнокорейская группы компаний «Лотте», призовой фонд составит 4,8 млн рублей, а каждый победитель получит по 1,2 млн рублей соответственно.

«То, что Павел Басинский возглавил жюри, это для нас очень престижно. Я считаю, это один из лучших русских писателей, а не только журналист. И говоря о премии… Я думаю, что интерес к ней вызван и тем, что благодаря Сергею Филатову, который давно уже опекает молодых наших писателей, мы даем возможность еще раз себя проявить, что достаточно сложно, как вы знаете, в условиях рыночной конъюнктуры».

Комментариев нет
01.03.2017


К празднованию столетия революции 1917 года в России различные учреждения культуры подготовили свои тематические программы, не стала исключением Российская национальная библиотека, где недавно открылись экспозиции в память событиям тех времен – «Да здравствует свобода!» и «Февральская революция».

«В советское время Февральская революция особо не отмечалась, и сейчас, в год ее 100-летия, у нас впервые появился прекрасный повод выложить материалы из десятков наших личных архивов, в историческом контексте подать материалы, относящиеся к одному событию. Все эти документы – рефлексия петербургской интеллигенции на события Февральской революции».

В состав экспозиций помимо фотографий, плакатов, сводок военной цензуры, призывов, работ художника Ивана Владимирова вошли десятки документов, среди которых и дневник секретаря петербургского Религиозно-философского общества Сергея Каблукова, со свидетельствами, переданными поэтом Зинаидой Гиппиус, публицистом Дмитрием Философовым и писателем Николаем Финдейзеном.

Комментариев нет