Главная Марафон!
19.12.2017Glavred

— Максим, зайдите ко мне на минутку, — шепнул пожилой профессор, хлопнув сзади по плечу молодого аспиранта. Тот от неожиданности шагнул вперед, но сразу же остановился и развернулся в сторону профессора. – Да не бойтесь вы, Максим! Неужели я так вас напугал?
Седая мохнатая голова завкафедрой, тонкого и высокого как жердь, напоминала растрепанную метёлку, вымазанную в белой краске. Но голубые глаза его располагали к себе какой-то детской невинностью, и бояться его было бы, мягко говоря, несерьёзно.
Сам же аспирант был роста среднего, худым, с темными ровными волосами и аккуратной чёлкой. Его чётко очерченное лицо, ярко выраженные скулы, острый подбородок, а главное – крупные карие глаза выделяли его своей редкой красотой среди студентов геофака, в большинстве своём серых и незаметных.
— А, это вы, Иван Денисович! Извините, просто задумался, — оправдываясь, промямлил Максим и зачем-то протянул профессору руку первым. Профессор немного опешил, но сразу руку его пожал.
— Вы что вспотели-то весь? Нервничаете? – продолжил Иван Денисович монотонно, будто пытаясь загипнотизировать молодого аспиранта. При этом профессор слегка приподнял уже освободившуюся правую руку и ботал ей в воздухе, словно дирижер на концерте.
— Есть немного. Защита все-таки, — ответил аспирант и тыльной стороной ладони вытер лоб, на котором блестели капельки пота.
— Так сейчас-то что нервничать?! – удивленно спросил профессор, — Сейчас-то чего? Это раньше надо было. А так-то уже всё! Мы же вас на защиту не просто так выпустили…
— В каком смысле? – все еще не понимал Максим. — Что вы хотите сказать?
— Ладно-ладно, хватит. Зайдите-ка ко мне на минутку, — махнул профессор уже левой рукой, будто не приглашая его в кабинет, а отгоняя муху.
Иван Денисович тихо толкнул дверь и исчез в темной комнате. Максим последовал за ним.
Ему и раньше приходилось бывать в кабинете заведующего кафедрой геофизики, но обычно в присутствии своего научного руководителя и других аспирантов. А вот чтобы один на один – такого еще не было. Профессор не стал включать общий свет, а зажёг лишь настольную лампу. В комнате от этого стало уютно – приглушенный свет создавал доверчивую располагающую атмосферу.
Профессор уже сидел за столом и медленно перебирал бумаги, словно планировал раскрыть Максиму какой-то тайный план.
— Слушаю, — почему-то шепотом сказал Максим и почувствовал неуместность произнесённого слова. Профессор тоже слегка удивился, нахмурился, но почти сразу заговорил:
— Хорошо, что слушаете. Вам сейчас это будет необходимо… — он сделал небольшую паузу. — Так вот – я хочу, чтобы вы остались на кафедре. Преподавателем! Как вам такое предложение? — Максиму показалось, что голубые глаза профессора неестественно-ярко заблестели.
От услышанного аспиранта слегка пошатнуло, но он быстро обрёл равновесие и даже вытянулся, словно пионер на собрании отряда.
Он не знал, как ему реагировать: сразу отказаться он не мог – ведь было ясно, что от его решения зависела судьба сегодняшней защиты; но и согласится тоже не мог – он уже подал заявление в НИИ, где планировал возглавить лабораторию. И своя лаборатория в НИИ ни выдерживала никакого сравнения с возможностями преподавательской карьеры в университете.
— Смотрю, что-то вы опять испуганы, — тихим голосом продолжил профессор, так же монотонно, как и раньше. Его тонкие длинные пальцы вертели карандаш, иногда крепко его сжимая. — Так вот, не надо ничего бояться! Это же для вас реальный шанс построить научную карьеру!
— Спасибо, Иван Денисович, я совсем не боюсь, но… — тут Максим закашлялся, не зная, что сказать дальше. — Это очень неожиданно все… как-то…
— Я с вашим руководителем поговорил уже — он не против! Так что решайтесь, Максим, ей-богу. Чего тут думать? – профессор тряхнул мохнатой головой.
Тон профессора стал меняться и в его голосе появились нехарактерные звонкие нотки. Максим занервничал:
— Мне бы с супругой поговорить, а то без нее…
— Понимаю, вопрос серьезный. Сколько вам надо времени?
— Вечером решим, — задумчиво ответил Максим, смотря в окно, — Думаю, вечера нам хватит.
Профессор громко вздохнул, лицо его непроизвольно скривилось. Чистые голубые глаза стали грустными и печальными. Он положил карандаш на стол и подошел к окну.
— Вы знаете, Максим, — в голосе профессора появились едва ли не нежные интонации. — Вы мне чем-то меня самого напоминаете, лет этак сорок назад. Амбициозный, умный, страстный если хотите… Но неопределенный. Просто жуть какой неопределенный.
— Так ведь… — стал оправдываться Максим.
— Да-да, неопределенный. Это наш с вами общий минус. Но с годами пройдет, поверьте. В общем, так! Сейчас на защиту, после – отмечайте, а завтра – я жду вашего решения. И надеюсь, оно будет исключительно положительным!
— Да-да, конечно, — отвечал Максим, осторожно пятясь к двери.
— Удачи! – профессор все еще смотрел в окно и не спешил оборачиваться к собеседнику.
— Спасибо профессор, а вы сами-то подойдете?
— Ближе к концу. У меня тут дела еще, — тут он выдержал небольшую паузу и, наконец, обернулся. – И — да! Поздравляю вас еще раз!
— Спасибо, — неловко ответил Максим и опустил глаза.
Он спиной открыл дверь, развернулся и быстрыми шагами по коридору направился в сторону далёкой аудитории, где к этому моменту уже должен был собраться весь учёный совет. Некоторые из участников ещё стояли у входа, переговариваясь и не спеша занять свои места.
Он почти пробежал мимо нескольких дверей, вдоль длинных пустых стен, как вдруг услышал знакомый женский голос:
— Макс, стой!
Он остановился. Непонятно было, откуда она тут появилась. Рыжая, худая, высокая. Она была в кружевных колготках, темном обтягивающем платье и красных глянцевых туфлях. Тонкий, чуть неправильной формы нос. На белой груди весело расцветало ожерелье из мелких ракушек.
— Аня? Ты что тут делаешь? – испуганно проговорил он. — Ты зачем пришла?
Она быстро и молча приблизилась к нему, и, приобняв, попыталась поцеловать. Но он резко отвернул лицо в сторону:
— Ты что, сдурела? Нас увидят! – буркнул Максим, оглядываясь в сторону аудитории.
— Ну и пусть! Разве страшно?
Макс, сильнее, чем обычно, сжал её руку и увлёк Аню в сторону лестницы — они спустились на несколько ступенек.
— Ты что, с ума сошла? — прошептал он. — У меня же защита!
— И что? Я, может быть, как раз на нее пришла! – нагло ответила Аня и вырвала руку. — Я тоже аспирантка, между прочим!
— Ты же знаешь, что там моя жена будет?! В конце-то концов!
Она внезапно обняла его и поцеловала. Её немного соленые на вкус губы прижались к его губам, а руки обхватили Макса так, что он уже и не пытался вырваться. А через мгновение – и не хотел. Ему вдруг стало тепло и спокойно. Вкус её губ заставил его сразу расслабиться и, вместе с тем, придал уверенности в себе.
— Ну хватит, — прошептал он нежно, — пожалуйста, ты же знаешь… Ну хватит.
И она отпустила его, и исчезла так же внезапно, как и появилась.
— Куда? – протянул ей вслед Максим, но ответа так и не услышал.
Она часто делала так: внезапно появлялась и так же внезапно исчезала. Наверное, эта ее непредсказуемость, безумство и безрассудность и делали Максима перед ней безоружным.
Он даже не знал – любит ли ее или нет, но знал, что зависит от нее. Знал, что ни дня не может прожить, не думая о ней. И это притом, что полгода назад женился. Тоже, впрочем, назло ей, Ане. Надеялся, что молодая жена поможет преодолеть ему эту тяжкую зависимость, эту болезнь, с которой он не мог справиться уже несколько лет. Ровно с того дня, как увидел Аню.
Но тут его окликнул знакомый голос:
— Максим, ну где же вы бродите?! Мы устали ждать!
Максим обернулся. Перед ним стоял его научный руководитель – пожилой, подтянутый, почти совсем седой профессор с худым и строгим лицом. Его серый выцветший костюм и застиранная рубашка вызывали у Максима чувство, близкое к брезгливости, и одновременно жалость к профессору. Он всю жизнь проработал на кафедре и подготовил с десяток, а может и больше, кандидатов. Но Максим никогда не видел профессора в другом костюме и знал, что тот живет очень скромно. Он даже один раз был у него дома, после чего как раз твёрдо и решил – ни за что не оставаться на кафедре. А идти куда угодно, лишь бы заработать денег и не впасть в подобную беззащитную бедность.
— Извините, Владимир Андреевич! Я тут просто, задумался… — неуверенно и как-то совсем по-детски стал оправдываться Макс. — Я уже иду.
— Давайте, хватит дурака валять. Совет ждет!
Макс вошёл в аудиторию. Все места были заняты преподавателями и членами совета. На одном из стульев у стены скромно, смотря в пол, сидела его жена Маша. На вошедшего Макса она даже не подняла глаз.
Сейчас ему казалось, она все чувствует, все знает, но не хочет в этом окончательно признаться, дабы не разрушить их и без того хрупкий союз. Ее тонкое нежное лицо, черные и густые волнистые волосы, белая и ухоженная кожа, а особенно большие зеленые глаза выгодно отличали ее на фоне всех остальных, пусть и немногих присутствующих женщин. Она была миниатюрна и удивительно хорошо сложена. Не худая и не полная, с небольшим бюстом и тонкой талией, с красивыми коленками и аппетитными бёдрами.
«А ведь она так красива. За что же я с ней так?! – подумал Макс, сильно, до боли сжал пальцы в кулак. — Несчастный добрый человек, который меня любит!»
Маша как раз посмотрела на него и улыбнулась. Ее глаза блеснули от падающих в аудиторию лучей солнца. Она ему едва заметно кивнула, и он окончательно успокоился.
— Начинайте! – услышал он голос ученного секретаря. Резкий и неприятный.
И он начал.

Комментариев нет
18.12.2017Glavred

Им открывались поистине сказочные виды. Морской мир был прекрасен. Чудесные маленькие разноцветные рыбки сновали туда-сюда, поднимая песок со дна, и скрывались внутри коралловых рифов. Огромные ракушки стояли открытыми, а большие скаты парили над ними, как птицы.
Нежно-розовые медузы кружили в своем волшебном танце небольшими группами. А вот проплыла огромная черепаха, она как будто улыбалась только ей понятной мудрости, которую она получила за долгие прожитые годы. Стая мелких серебристых рыбешек окружила процессию и сопровождала их до самого дворца. Серебряная чешуя рыбок переливалась и блистала, когда лучи солнца пробивались сквозь толщу воды.
Замок предстал перед путешественниками во всем великолепии. Из него исходил какой-то магический свет, а снаружи стены, башни и арки были украшены жемчужинами. Самыми разными по цвету и размеру: мелкие с не-ровной формой или наоборот, абсолютно круглые и большие. Белые, розоватые, желтые, черные, перламутровые. Это было потрясающе красиво.
Морские жители приветствовали гостей, выстроившись вдоль коридора. Им предложили чудесный обед, состоящий из разнообразных лакомств. Ребята уселись за низкие столы на мягкие подушки. Началось веселье, все вокруг них танцевали, пели, играли на музыкальных инструментах. Тимон и Филипп были просто в восторге. Все понемногу расслабились. Ими овладело спокойствие, даже оцепенение — легкий шум воды убаюкивал и наводил дремоту.
Даше было хорошо, но все равно где-то на краешке сознания маячила мысль, будто что-то не так. Поэтому через какое-то время она встала и пошла прогуляться. Ее отсутствие почти никто не заметил. Тимон и Филипп сонно наблюдали, как танцуют медузы вместе с русалками.
Даша еще раз посмотрела на них, но потом отвернулась и пошла прочь из дворца. Она спустилась вниз по ступенькам от центрального входа и повернула по тропинке в сад. Забавно, но в саду росло множество различных цветов. Только их лепестки постоянно колыхались из-за движения воды.
В середине сада она увидела красивый фонтан. А около него сидела девушка. Да, да, именно девушка, а не русалка. И она была очень грустная. Даша ее узнала — эта была та самая нимфа, которая появилась перед ними, когда пергамент намок. Даша приблизилась к ней. Нимфа сидела на парапете фонтана, повернувшись к нему лицом, ее плечи подрагивали, а длинные серебристые волосы рассыпались по спине. Даша подошла, тихонечко села рядом и посмотрела на нее. Из-под длинных черных ресниц девушки текли слезы, которые падали в воды фонтана, а там превращались в жемчужины.
— О, — от волнения Даша даже ахнула. Она с ужасом глядела на дно фонтана, которое было сплошь усыпано переливающимися жемчужинами. Она обернулась и еще раз посмотрела на дворец. Его стены точь-в-точь были такими же, как эти жемчужины у ног девушки. — Так это твои слезы по всему подводному миру?
Неужели всего одна девушка способна наплакать столько жемчуга? Даша никак не могла осознать всю степень трагизма и печали этой прекрасной нимфы. Что же за трагедия приключилась с ней?!

https://www.instagram.com/irenwriter/

Комментариев нет
17.12.2017Glavred

Не используйте в качестве источника чужие произведения. Даже самые знаменитые, авторитетные и любимые. (Скольких авторов совратила песня про Марусю, внушив убеждение, будто кольчуга на человеке звенит! А ничего подобного.) Так вот, любой писатель, даже классик, писал исходя из своих представлений. Никто не всеведущ – любой классик мог чего-то не знать, потому что в его время какие-то темы еще не были исследованы. Мог чего-то не найти, или исказить ради выражения собственных идей, или вовсе не ставил перед собой задачу отразить реальность, а лишь использовал образ древности как повод поговорить о своем (как Валентин Иванов в «Повестях древних лет»). Рисовал свою картину мира, но у вас-то должна быть своя. Поэтому опираться следует только на аутентичные источники, непосредственные документы эпохи, и на серьезные научные исследования по ним. Отчеты археологов, сборники статей и монографии, где в выходных данных значатся рецензенты, члены редакционной коллегии и ответственные редакторы – доктора и кандидаты исторических наук.

Кино – самый доступный источник «картинки» и в то же время самый неверный. Не верьте джентльменам на слово: даже если они позиционируют свой дорогущий проект как «кинодокумент эпохи», это может быть с их стороны лишь рекламный трюк и на самом деле их реальность – чистая фантастика. Киношные поединки – в большинстве случаев лажа. Киношные костюмы – та же история. Они тоже делаются для красоты (ну, или антикрасоты) и в большинстве случаев фантастичны для эпохи.

Поэтому, если ваша задача – серьезное произведение, направленное на раскрытие духа эпохи, источником антуража будут служить только научные работы по материальной культуре. И тут я хочу сообщить вам очень радостную новость. Оно существует – такое явление, как историческая реконструкция. Она живет и процветает по всему миру, в том числе и в России, уже два-три десятка лет. Это движение – десятки тысяч человек, в том числе с учеными степенями, которые двадцать лет совместными усилиями изучают материальную культуру разных эпох: костюмы, оружие, быт – как делать эти вещи и как ими пользоваться. Ваша задача (если вы еще не там) – найти этих людей и взять у них материал, которым они обычно охотно делятся. По всей России (и не только) круглый год проводятся десятки фестивалей, открытых для туристов, где всякий может и увидеть эпоху, и получить любые консультации. При наличии такого источника заимствовать мир киносказок – просто несерьезно.

Весьма многих волнует вопрос о языке исторического романа: насколько обязательно сохранять всякие «вельми понеже» и в какой мере допустимо его осовременивание.

Вопрос этот неоднозначен. С одной стороны, язык – важная примета времени. Но и здесь необходимо соблюдать меру. Полное воспроизведение языка эпохи, отстоящей от нас хотя бы лет на двести, уже ни к чему – оно сложно для восприятия. Читатель так много сил потратит на понимание смысла, что не успеет проникнуться чувством. Между ним и персонажем будет стоять такой барьер, что сопереживание станет как минимум сильно затруднено, а это снизит художественный эффект. К тому же герои говорили на языке, который для них-то был современным. Поэтому разница не должна очень резать глаз. Я стремлюсь поставить между героем и читателем как можно меньше барьеров, то есть сделать язык романа наиболее близким к современному, насколько это не противоречит здравому смыслу и исторической достоверности. Для создания колорита эпохи лучше выбирать даже не конкретные устаревшие слова, а метафоры, которые показывают специфику тогдашних взглядов, строение фраз, историзмы (которые нельзя заменить). Важно избегать слов, которые в русский язык пришли позже вашей эпохи. Огромное количество западных заимствований появились в петровскую эпоху и позже, мы к ним привыкли и почти не замечаем, но в повествованиях о временах ранее Петра они режут глаз. По возможности их не должно быть вообще – ни в речи персонажей, ни даже в авторской. Сомневаетесь в происхождении слова – словари в помощь. То есть в целом язык должен быть достаточно нейтральным, а примет времени в нем должно быть немного, но ярких. Это довольно тонкий момент, определяемый вкусом и чувством языка. Лишние архаизмы и просторечия (при помощи которых часто делают стилизацию под древность) нежелательны, поскольку нарушают атмосферу естественности и правдоподобия.

Следующий важный вопрос – персонаж. Персонажи исторического романа бывают двух родов: реальные исторические лица и вымышленные. Обычно в романе присутствуют и те, и другие, и на роль главного героя может претендовать как реальное лицо, так и вымышленное. Одно есть между ними общее: те и другие существуют не просто так, а для все той же цели – выразить дух эпохи и раскрыть идею автора.

Для начала запомним следующее: никакой, ни один литературный персонаж не тождественен своему историческому прототипу. Человек не в силах заново воссоздать уже однажды жившего человека, персонаж – это всегда творение авторской фантазии, отражение авторских знаний, представлений, часть созданного автором мира, а главное, художественной задачи, которую автор при помощи этого персонажа решает. Иван Грозный из какого-либо романа никогда не будет, не может и не должен быть точным подобием Ивана Грозного исторического. Он – порождение не внешнего мира, а нашего романа. Наш Александр Невский имеет право отличаться от того Александра Невского, который существует в сознании других людей. Главное, чтобы образ был убедителен в рамках данного произведения и чтобы по реально-историческому персонажу было видно, каким образом именно этот человек сыграл в истории именно ту роль, благодаря которой мы его знаем. Тогда роман состоится как художественное произведение.

Многие знаменитости представляют собой загадку для исторической науки. Современники оставляют о них воспоминания и мнения, противоречащие одно другому. И вот здесь писатели порой совершают большую ошибку, просто суммируя эти сведения, не давая им никакого личного истолкования. Ученый имеет право сказать «я не знаю», если ощущается недостаток данных. Но писатель права на незнание не имеет. Например, Жанна д’Арк: кем она была – святой, сумасшедшей, ловкой авантюристкой, имела покровителей или даже родных среди представителей высшей знати? Была она ведьмой, феей, прогрессором с Альфы Центавра, попаданкой из будущего? Вы имеете право выбрать любую версию – как реалистическую, так и совсем фантастическую. Но при описании личности персонажа и его действий вы именно из этой версии должны исходить и ею объяснять необъяснимое. Каким образом Жанна узнала дофина, которого никогда не видела, в толпе других незнакомых людей? А таким, что она либо была его незаконнорожденной сестрой, либо видела его портрет в своем 21-м веке в книге, либо ей ангел пальцем показал. Ответ может быть любой, но он должен быть дан. Читатель должен получить ответ, как это вышло, находящийся в согласии с другими сведениями как часть авторской концепции. А не просто: «Она узнала дофина, и все удивились».

Елизавета Дворецкая – писатель, автор исторических романов

Комментариев нет
13.12.2017Glavred

Лещенко ведет двоих пищеносов в карцер. За этой картиной из окна наблюдает Сатановский и его сосед-читатель.

Читатель. И нахера тебе все это надо было?
Сатановский. Что именно?
Читатель. Иванчука на кичу сплавлять?
Сатановский. Издержки.
Читатель. А нахер ты с этой сходкой всех вклепал?
Сатановский. Ну во-первых, Феликс.
Читатель. А что Феликс? Что он тебе, сын родной, что ли?
Сатановский. Не умничай. Сын-не сын, а при нем нас не трогают, и это главное. Желал бы я посмотреть, как ты сейчас в руках вместо книжки с картинками лопату бы держал!
Читатель. Хм… А во-вторых?
Сатановский. А во-вторых они сейчас не меня там проклинают, а мусора Лещенко. Вывод?
Читатель. Какой?
Сатановский. Вроде книжки читаешь, а пользы как от козла молока.
Читатель. Не язви.
Сатановский. Дальше смотри. Чем больше пропасть между ними и мусорами, тем сильнее моя власть. Усекаешь?
Читатель. Силен ты во всей этой херне!
Сатановский. Это не я сильный, а они – слабаки белолобые!
Читатель. Тебе бы в зону с твоими понятиями, а ты в козлятнике прозябаешь!
Сатановский. Какой ты умный. А чего ж ты сам туда не поехал?
Читатель. А что я? Я, как ты выражаешься, белолобый в сравнении с тобой. Ты – прошаренный.
Сатановский. В том-то и дело, что слишком прошаренный.
Читатель. В смысле?
Сатановский. В коромысле. Я ж не один по делу проходил. Подельщик мой в зоне. А башку мне с тем же сотрудничеством со следствием, что и у тебя, тоже нехило заморочили! Обещали условку – поверил… Теперь мне на зону ехать – все равно, что сразу в гроб.

Открывается дверь. Входит один из зэков, принимавших участие в давешнем собрании.

Зэк. Михалыч, мусора совсем охерели. Женек с Витьком в карцере. Работать вообще некому!
Сатановский. На то они и мусора, Вован. Такова уж их сучья натура.
Зэк. Вот только – кто же нас вклепал-то?
Сатановский. А кто к Борисычу ближе всех сидит и только и делает с утра до ночи, что вынюхивает да высматривает?
Зэк. Лунтик? Да ну нахер?
Сатановский. Вот тебе и ну.
Зэк. Наказать суку надо.
Сатановский. У тебя курить есть?
Зэк. Не-а. А как наказать?
Сатановский. Курить купи.
Зэк. В смысле? А причем тут..?
Сатановский. Ты где работаешь?
Зэк. В лабазе.
Сатановский. Ну вот и отоварь пацанов сигаретами. А бабло спишешь с его счета. Бухгалтерша и глазом не моргнет! Сделай красиво! И обществу польза и кара для пидора!
Зэк. А пронюхает?
Сатановский. Как? У них там в бухгалтерии сроду такой кильдим, что и сами не разберутся!
Зэк. Бля, точно. Ну Михалыч, ты голова!
Сатановский. Только не базарь никому. Своим пацанам скажешь – в авторитете поднимешься. А мне пожелай здоровья, и будет.
Зэк. Дай те Бог, Михалыч.

Уходит.

Сатановский. Вот еще одно доказательство моих слов.
Читатель. И еще один потенциальный кандидат на кичу.
Сатановский. Не пуржи. Он пока не входит в мои планы.
Читатель. Пока…
Сатановский. Как знать – жизнь штука длинная… Пойдем покурим?

Комментариев нет
12.12.2017Glavred

Какая-то грустно-тоскливая погода стояла на улице, солнышко не хотело радовать своим теплом и ярким светом. Но, несмотря на это, настроение было классное. Я хотела побыстрее вырулить на Невский и не встрять в пробки, которые могли образоваться где и когда угодно!
Оглядевшись вокруг, я минуты три пыталась понять, где же такси; потом, наконец, увидела своего таксиста и пошла к машине. Когда я залезла внутрь, то водитель был напряжённо-злой, и вместо приветливого «Здравствуйте» или чего-то подобного я услышала разъярённого ворчуна, который начал меня отчитывать.
— Почему так долго? Почему это я должен вас ждать? Вы обязаны были сесть ко мне в машину десять минут назад! — на повышенных тонах произнёс таксист.
— Что? Мне десять минут назад только сказали, что машина подана! Не могла же я вылететь пулей! — почему-то я перед ним ещё и оправдывалась?
— Мне плевать, что вам сказали! Из-за вас я потерял кучу времени, а значит, вы мне заплатите на 200 рублей больше!
— Что? Какого это фига?! Не собираюсь я вам больше платить! Я звоню оператору! Вы — хам! Как вы позволяете себе так со мной разговаривать?! Я — заказчик! — он меня злил!
— Никому это вы звонить не посмеете! — он резко развернулся назад, так как сидел на водительском кресле, а я на заднем, и с силой схватил меня за руку.
— Больно! — закричала я. — Что вы делаете?!
Только он ко мне повернулся, и я заметила, что под его кожей светятся какие-то ниточки — как тонкая сосудистая сеточка, но она светилась, будто была пропитана ультрафиолетом и предварительно заряжена на свету. Похожие я видела у женщины в маршрутке, только у неё они были не столь ярко выражены, их было видно только при определённом угле зрения.
Также на его руках и теле были большие коричневые бородавки и язвы. Фу… они были очень мерзкие, а их обладатель держал меня за руку! А вдруг это заразно? Мало того, что они были большие и мерзкие, так некоторые ещё и нарывали гноем. В общем, тошнотворное зрелище. Я попыталась выдернуть руку, но он очень сильно меня держал.
— Отпустите меня! — я старалась не смотреть на него и выкинуть из головы мысль, что это симптомы заразной болезни. И я вообще не знала, что это за болезнь такая. — Вы мне делаете больно! — У меня начиналась паника — мало ли, он больной совсем!
— Мне тоже больно! А ты с этим не можешь ничего сделать! И никто не может! — орал он.
— Я хочу выйти! Отпустите! — я дёргала руку, чтобы вырваться из его мёртвой хватки. Вдобавок, он был очень холодным — мертвецки холодным, из него как будто выкачали всё тепло. И выглядел устрашающе…
— Я тебя не выпущу! Теперь ты поедешь со мной! Я боюсь оставаться один! Я не хочу умирать!
«Не хочу умирать» — это был кошмар. Мне казалось, что он сумасшедший. И непонятно было, что он может сделать дальше. Я сделала захват и ударила его по руке, которой он в меня вцепился. Он закричал и ослабил хватку. Я смогла вырваться, открыла дверь машины и пустилась наутёк. Сзади раздавались крики от боли, вперемежку с криками — мольбой о помощи. Он всё кричал, что ему больно и он боится остаться один.
Я бежала очень быстро. Я летела, просто-таки не оглядываясь, вперёд. Я опять нереально сильно испугалась. Сколько могут продолжаться эти погони?! Мне уже изрядно это надоело.

Комментариев нет
11.12.2017Glavred

Прыг да скок — в траве скакали,
В прятки зайчики играли.
Разбежались кто куда, —
Не отыщешь и следа!

Потерялся шалунишка —
Самый маленький зайчишка,
Притаился под кустом,
Не шевелит и хвостом!

Там сидел наш зайка тихо,
Но на счастье мать-зайчиха
Малых деток понемногу
Приучала есть осоку.

Вдруг глядит — чужой зайчонка,
Не оставила ребёнка:
— Кто тут серенький сидит?
Притаился и молчит?

Тут же зайку накормила
И до дома проводила:
— Не теряйся больше, зайка!
И скорее подрастай-ка!

Комментариев нет
10.12.2017Glavred

Это был один из многих пасмурных вечеров начала весны. Когда снег почти растаял, но льет не переставая дождь, и на улице тоскливо и сыро. Гулять невозможно, и вынужден сидеть дома. Даша маялась в четырех стенах. Уроки она сделала, книжку дочитала, а новую еще не взяла в библиотеке. Уже успела убрать свою комнату, покормить волнистого белого попугайчика Жака, порисовать, поболтать по телефону с подругами, посмотреть телевизор. Скучно! Даше двенадцать лет. Совсем недавно исполнилось, в марте. Обычная девочка со светлыми длинными косичками и васильковыми глазами. Училась Даша хорошо, помогала маме, и все ее друзья знали, что на Дашу можно положиться. Но помимо этого, Даша любила петь и мечтать. Иногда мама звала ее, а та не отзывалась, мама смотрела на нее и видела, что дочка куда-то улетала. Даша всегда говорила, что она фантазирует, и в ее голове сейчас происходит целая история. А еще нравилось Даше собирать разноцветные камни. Она распихивала их по карманам. И дома у нее, на полочке, уже образовалась внушительная коллекция. Маясь от безделья, Даша решила, что ей стоит пойти к дедушке. Дедушку она очень любила. Он был невероятным человеком, каких редко встретишь. Во-первых, он был очень умным, преподавал историю в университете. Его любили студенты и ценили коллеги. На его лекциях было безумно интересно. За свою жизнь он много где побывал и много что видел. Он любил читать, и это передалось Даше, и все время чему-то учился. Во-вторых, он был добрым. Это, пожалуй, важное качество для внучки. Он всегда старался помогать людям. Был очень активным, даже на пенсии. У него была масса увлечений. Он мастерил что-то или коллекционировал, или читал и изучал. Ни одного дня не было прожито просто так. Вот и сейчас, когда Даша вошла к дедушке в гараж, в его самодельную мастерскую, он сосредоточенно склонился с лупой над своим столом.
— Привет, деда! Как дела? Не отвлекаю?
— О, привет, внучка. Все отлично, — дедушка засуетился, пытаясь второпях прикрыть что-то.
— Ээээ, что это там у тебя? — Даша поспешила к загадке.
— Ну, пока… не время, — уклончиво ответил дедушка. — Давай покажу тебе, какие интересные часы я недавно приобрел на блошином рынке. — Он явно старался отвлечь ее внимание. — Смотри, они такие старые, и меня убеждали, что они не будут ходить, но я уверен, что если все наладить, то они еще и нас переживут. Даша, ты меня слушаешь?
Но Даша была поглощена любопытством. Ее, как магнитом, тянуло узнать, что же там прячет дедушка, она страсть как любила ребусы.
— Дедуля, пожалуйста, покажи, что ты там от меня скрываешь! Ты же знаешь, что я не усну, если не выясню.
— Понимаешь, я еще не доделал. Не хватает последних деталей. Никак не могу подобрать…
— А давай вместе? — с энтузиазмом предложила Даша.
— Даже не знаю… — засомневался дедушка.
Недолго думая, Даша подошла и сдернула ткань. Под ней оказалось зеркало в раме.
— Ох, какая красота! — восхитилась Даша. — Это ты сделал?
— Нет, не я. Я купил его. Оно было в ужасном состоянии, — дедушка провел рукой по раме. — Сейчас оно все еще требует доработки, поэтому я и не хотел показывать.
— А мне нравится и так. Недоделанное…
Зеркало было среднего размера, так что можно было увидеть в нем отражение как портрет. Немного потертое и слегка блеклое. Сразу было ясно, что в те времена, когда его делали, или еще не было таких технологий, как сейчас, или оно было такое старое, что испортилось.
— Деда, а оно насколько старое?
— Не представляю. Не ходил с ним к оценщику.
— Какая красивая рама! Такие интересные камушки.
— Я знал, что тебе понравится, — заулыбался дедушка. — Видишь, здесь кое-какие потеряны?
— Да, вижу. Даша с интересом изучала раму.
На деревянной раме, в которую было вставлено зеркало, были углубления для камней и минералов: зеленый и гладкий малахит, прозрачный горный хрусталь, розовый кварц, дымчатый лунный камень, тигровый глаз, синий содалит, красная яшма, снежный обсидиан, вулканическая лава, но больше всего было перламутрового жемчуга. А тонкая огранка из разных металлов витиевато опоясывала их.
— Дедушка, можно я его к себе возьму?
— Даша, да оно еще не готово! — заволновался дедушка.
— Я не закончил подбирать камни.
— Дедуля! Ну пожалуйста! Мне все равно!
— Даже не знаю… ну, может, так и лучше, хорошо, забирай! — дедушка наконец-то согласился.
Они перенесли его в Дашину комнату и повесили на стену. Зеркало так вдохновило ее, что остаток вечера Даша провела, разглядывая и перебирая уже свои камни, периодически прикладывая их к раме, как будто примеряя, а вдруг какой-то подойдет. Но ее камни были необработанными, в отличие от тех, что украшали раму. Больше всего она любила сиреневый аметист. Она взяла его в руку и покрутила перед лампой. Его острые вершинки напоминали сталагмиты. Она провела по ним пальчиками. Как каменная соль. И как природа делает такую красоту? Положив все камни на место, кроме аметиста, Даша легла спать. Аметист она положила под подушку, мечтая о сиреневых снах. В комнату вошла Дашина мама.
— Дашуля, как прошел твой день? Я скучала по тебе. Столько дел сегодня было, — посетовала она.
Дашина мама была добрым человеком. Даша ее очень любила. Раньше, когда она была маленькой, мама ей каждый вечер перед сном читала книжку на ночь или пела песню.
— Скучно, мам. Скорей бы кончился этот дождь. Гулять хочется…
— Согласна… Скоро обещают потепление и солнышко. С удовольствием покатаемся на великах, как тебе?
— Отлично! — повеселела Даша. — Мам, останься, не уходи пока, побудь со мной.
— Да, конечно. Подвинься, я с тобой прилягу.
Мама устроилась рядом с дочкой, из-под головы она вытащила что-то мягкое; это оказалась игрушка.
— О, это Филипп? Он до сих пор с тобой?
— Мам, оставь его! — Даша взяла под правый бок плюшевую лошадку. — У кого-то медвежонок, а у меня Филипп.
— Ему уже лет десять?
— Ага!
— Давай я его простирну, а то уже столько лет пыль собирает, — мама положила Филиппа около зеркала, чтобы потом захватить с собой. —
Шикарное зеркало, кстати, — мимоходом оценила она. — Достойное королевы.
— Это точно! — заулыбалась Даша. Некоторое время они лежали рядом, наслаждаясь ни с чем несравнимой духовной близостью мамы и ее ребенка.
— Хочешь, спою тебе? — вдруг спросила мама.
— Мам, я уже большая, — тихо засмеялась Даша.
— Ну и что? А мне хочется. Можешь не подпевать. Я просто попою чуток. Ну, знаешь, чтобы сон нагнать. Исключительно только себе, ты же уже большая.
— Ну ладно… — согласилась Даша.
Ей нравилось, когда мама пела ей колыбельную. Чувство защищенности и покоя всегда охватывали ее душу.
Спи, дитя мое, усни,
Сладкий сон к себе мани,
В няньки я тебе взяла
Ветер, солнце и орла.
Улетел орел домой,
Солнце скрылось под водой,
Ветер после трех ночей
Мчится к матери своей.
Ветра спрашивает мать:
«Где изволил пропадать?
Али звезды воевал,
Али волны все гонял».
«Не гонял я волн морских,
Звезд не трогал золотых.
Я дитя оберегал,
Колыбелечку качал».
Спи, дитя мое, усни,
Сладкий сон к себе мани,
В няньки я тебе взяла
Ветер, солнце и орла.
— Спасибо, — сказала Даша.
— Я люблю тебя, мое солнышко, — мама поцеловала Дашу. — Спокойной ночи.
— И я тебя люблю. Сладких снов.
Ночью Даша проснулась от жары. Ее подушка была горячей, как будто она спала на батарее. Подняв ее, чтобы перевернуть, Даша увидела аметист. Он весь переливался! И дотронувшись до него, Даша поняла, что он очень теплый.
— Что за ерунда?
Взяв в руку камень, Даша решила открыть окно, чтобы проветрить комнату. Но проходя мимо зеркала, она остановилась как вкопанная. Она не видела своего изображения. Зеркало все запотело. С бьющимся сердцем Даша протянула к нему руку, чтобы протереть. И тут случилось неожиданное: какая-то невиданная сила стала затаскивать девочку в зеркало. В безмолвном ужасе, который сковал ее горло, Даша пыталась ухватиться хоть за что-то, но ничего вокруг не было, кроме плюшевого пони, забытого мамой. Хлоп! И ее втянуло внутрь…

https://www.instagram.com/irenwriter/

Комментариев нет
08.12.2017Glavred

Время нещадно бежало вперёд, и мы поспешили в секретную комнату под номером 83. Если бы я была здесь одна, то, наверное, сошла бы с ума. Сама атмосфера замка внушала благоговейный трепет и страх. Наконец, мы вошли в нужное нам помещение. Казалось, что здесь как-то особенно: особенный воздух, особенное окружение, особенные тени, падающие в сиянии лунного света. Очень загадочно и невероятно красиво! Я волновалась, волновалась перед встречей с НИМ — сердце бешено стучало, а ладошки стали мокрыми и холодными, точно кровь перестала циркулировать по венам.
— Рая, держи мекноцерос наготове. Тебе не нужно будет вводить копьё в свою руку, Влад собрал нужное количество твоей крови, пока снимал тесы. Однако теперь мы с линсарком будем проводить обряд. Владимир останется с тобой и проконтролирует всё, что происходит во время хаймэна. Он проследит, в какое измерение ты перенесёшься.
И, конечно, поможет сделать всё необходимое. Главное — ничего не бойся и слушай его, хорошо? Меня радовало, что Влад будет рядом. Также меня радовало, что не нужно будет снова истекать кровью. Алекс посмотрел на часы, крикнул: «Пора!», кивнул Владу и взлетел вверх к самому потолку. Мой блондин достал склянку с красной жидкостью — видимо, это была собранная кровь — и откупорил её, вылив несколько капель себе на ладонь.
Затем он резко задрал мою кофту.
— Эй, что ты делаешь?! — выпалила я, опуская кофту вниз.
Сегодня меня уже пытался раздеть тёмный альв, и сейчас я этого не хочу, даже если меня желает обнажить Влад.
— Успокойся, красотка. Доверься мне. Мне нужно намазать твоей кровью область на животе.
— Зачем это извращение?! Я не хочу!
— Либо делай так, как я скажу, либо я воткну мекноцерос тебе в живот и получу то, что мне необходимо. Ясно? Думаю, что лучше обойтись без этого, не так ли?
Перспектива того, что мой любимый вспорет мой живот, была совсем не соблазнительна, поэтому я решила не спорить и покорно подняла кофточку.
— Так-то лучше, — произнёс Влад, нанося красную жидкость по кругу чуть выше пупка. — Ты, наверное, ещё не до конца поняла, как проходят хаймэны. Я объясню, но позже. Когда мы закончим начатое дело.
После того как он помазал меня кровью, Влад проделал то же самое и с собой, а затем внушил, чтобы я достала своё копьё и коснулась остриём кровавой точки над пупком.
Не знаю, зачем это было нужно, но я делала так, как он говорил. Мекноцерос загорелся жёлто-золотым цветом, освещая всё помещение. Алекс начал произносить заговор на альвийском, и тут в комнате появился ещё кто-то. Я его не видела, но остро ощущала присутствие. Это был хозяин замка.
Мои ладошки потеплели, всё вдруг стало таким знакомым и родным. Возникло ощущение, что я была здесь раньше, что тот, кто пришёл, — очень близкий мне дух. Всё закружилось вокруг. Влад держал меня за руку, но всё вертелось в вихре каких-то событий, мелькающих, точно картинки. Я не понимала, что происходит. Жёлтый свет стал ярче, он бил сильным потоком. Все звуки сливались в один, так что ничего не удавалось разобрать. Если я действительно чувствовала вкус слов, произносимых Алексом, скажу, что было очень остро. Внутри всё выжигало, словно я съела острый перец «чили», и почему-то запахло мелиссой. Мой взор помутнел, всё было точно в тумане, проносились исторические кадры, один за другим, похожие на диафильм. Затем впереди резко всплыла тень. Меня обуял страх. Вспышка, рычание, стоп.

Комментариев нет
07.12.2017Glavred

Когда мы говорим про имя-бренд, мы прежде всего вспоминаем кого-то известного. Стив Джобс, Стивен Спилберг, Билл Гейтс, Коко Шанель, Дэвид Бэкхем – эти имена прочно ассоциируются с конкретной тематикой. Но чтобы стать брендом, не обязательно изобретать новый iPhone, придумывать Windows, снимать «Челюсти» или забивать «Реалу» на последних минутах. Личный бренд – это то, что выделяет человека на общем фоне и дает ему определенные конкурентные преимущества.
Способность выделиться на фоне конкурента требуется всем. Подростки в школе соперничают за внимание красивых одноклассниц. Выпускники институтов заваливают потенциальных работодателей резюме. Компании участвуют в тендере, соревнуясь за выгодный контракт. Старушки у метро наперебой предлагают купить цветочки или продукцию собственного огорода. Даже попрошайки проявляют чудеса креатива и изобретательности в борьбе за копеечку.
У каждого человека разная необходимость в создании личного бренда. Наличие собственной репутации требуется владельцам собственного бизнеса, руководителям компаний, разнообразным экспертам, фрилансерам и профессионалам, стремящимся получить наиболее выгодное предложение на рынке услуг. Личный бренд нужен везде, где есть серьезная разница в оплате труда, и везде, где присутствует высокая конкуренция. Например, в книжном бизнесе.
Книжная индустрия – отличный пример того, как работают личные бренды. Имя писателя воспринимается как своеобразный знак качества, как торговая марка. В магазине покупатели спрашивают новые книги Стивена Кинга, Джорджа Мартина, Джоан Роулинг и Сергея Тармашева. Им не важно, о чем это конкретная книга. Важно, кто автор. Если читатели уверены в писателе, они знают, что о чем бы он ни писал, он сделает это качественно, умело и со знанием дела. В противном случае Стивен Кинг все еще писал бы ужастики, Роулинг осталась бы автором детской литературы, а Джордж Мартин никогда бы не рискнул попробовать себя в жанре фэнтези.
Но как заставить имя работать на себя? Как заинтересовать собой читателей или издателей, если за твоей спиной нет десятков миллионов проданных книг?
Нужно уметь подавать или, если можно так выразиться, продавать себя. В литературном мире личность автора становится таким же товаром, как, например, мобильный телефон или автомобиль. Просто специфика разная. И, как и любому товару, авторскому бренду нужна реклама, нужна раскрутка, нужна грамотная подача и поиск нужной аудитории. Можно быть выдающимся экспертом, на голову превосходить всех конкурентов или писать душераздирающие тексты, но навыки, таланты и умения ничего не стоят, если эта информация не доходит до целевой аудитории.
Эксперты шутят, что только тридцать процентов успешного формирования бренда зависит от качества и профессионализма, остальные семьдесят процентов целиком определяются умением правильно себя «презентовать».
Если вы еще ни разу не публиковались в издательстве и отправляете свою (очередную) рукопись на рассмотрение, не пишите, что вы автор уже тридцати романов. Ибо если тридцать ваших книг не завоевали читательского признания и уже ушли в стол или в корзину, стоит ли хвастаться их количеством? Шансы на то, что тридцать первую книгу ждет схожая судьба, весьма велики. Если же ваши книги принесли вам популярность, можно не утруждать себя их перечислением. Имена популярных авторов на слуху, а в случае чего получить всю нужную информацию из Сети сегодня можно за несколько минут.
Но даже если вы пробились в издательство и вашу рукопись приняли к публикации, ваша работа только начинается. Это раньше от автора требовалось регулярно писать новые книги – и больше ничего. Сейчас же нужно приложить все свои усилия к продаже предыдущей и принять непосредственное участие в раскрутке собственного имени. Нужно постоянно напоминать о себе читателям, поддерживать собственный сайт, вести странички в социальных сетях, общаться с читателями онлайн и офлайн, участвовать в презентациях, выставках, форумах и мастер-классах, ходить на радио и телевидение, давать интервью, ездить в промотуры… – ах да, желательно при этом еще и успевать писать.
Алексей Ионов — бренд-менеджер редакции «Жанры» (издательство «АСТ»)

Комментариев нет
01.12.2017anastasia.karaseva


В конце ноября в США на американский книжный рынок вышел сборник из 17 рассказов под названием «Уникальный экземпляр: истории о том, о сем», автором которого является известный талантливый актер и двукратный обладатель премии Оскар за роли в фильмах «Форест Гамп» и «Филадельфия» Том Хэнкс. Литературной изюминкой творческого артиста является то, что каждый рассказ он печатает на одной из сотни печатных машинок, которые входят в его личную коллекцию.

Рассказы представляют собой любопытные зарисовки, которые описывают жизнь простых обывателей. Над их написанием Хэнкс трудился в течение нескольких лет. Однако сборник не является литературным дебютом актера: впервые он попробовал себя в писательской деятельности в 2014 году, в октябре которого в журнале New Yorker был опубликован его рассказ о скитаниях четырех приятелей вокруг Луны.

Комментариев нет