Главная Марафон!
27.09.2017Glavred

Все началось после Нового года. Прямо первого января. Но я узнала об этом лишь третьего, когда мы с родителями вернулись из дома отдыха.
Все праздники мы проводим в компании шумных родительских друзей. Так повелось с самого детства, но я все равно никак не могу привыкнуть.
Каждый раз чувствую себя не в своей тарелке, особенно когда они начинают приставать с расспросами: о школе, друзьях и парнях, о том, что я думаю и чувствую. Почему не болтаю с ними, не танцую и отчего «такая напряженная».
Мне не нравится рассказывать о себе не только из-за того, что я не такая открытая, как мама и папа, но еще и потому, что эти люди постоянно забывают, что спрашивали о том же самом на прошлой встрече.
Дети вообще мало кого интересуют, а подростки и подавно. Ведь, как сказала тетя Наташа: «Какие у вас могут быть проблемы? Живите себе и радуйтесь». Действительно, нам не нужно заключать договоры, брать кредиты, искать заказчиков, согласовывать проекты, оплачивать счета, а значит, и проблем вроде нет.
На этот раз им представилась отличная возможность посмеяться над цветом моих волос. Киноварь, рубин или гранат? Пришлось сказать, что мои волосы тупо красные, и уйти играть в бильярд. Я всегда в таких случаях уходила играть, у бильярдного стола было спокойно, никто не доставал, и я часто выигрывала.
Позже мама все равно сделала мне выговор, что так разговаривать невежливо, а я ответила, что невежливо судить всех по себе, и два оставшихся дня мы с ней почти не разговаривали.
Пока ехали из дома отдыха, я всю дорогу глазела в окно, сквозь снежную мглу, и думала о том, как было бы здорово навсегда затеряться в этом снегу, где-то по дороге, среди немых белых полей, за пустым безликим горизонтом, самой по себе, здесь и нигде. Превратиться в легкое облако или пари, плыть над землей, ни с кем не разговаривая, ничего из себя не изображая, ни о чем не думая и не беспокоясь. От этой глупой фантазии мне на миг стало удивительно легко и спокойно. Возможно, то было предчувствие или ожидание, а может, и то и другое.
Но когда мы вошли в квартиру, скинули сумки и разошлись по комнатам, неясное и волнительное чувство освобождения мигом исчезло, а на его место вернулась привычная повседневная тяжесть. Тупая и тянущая, словно к сердцу привязали камень.
Первым делом, открыв компьютер, я стала удалять из почты штампованные поздравления с Новым годом, и когда наткнулась на письмо Кристины Ворожцовой из девятого класса, почти отправила его в корзину. Однако раньше Кристина мне не писала, а в теме ее письма ничего не говорилось про Новый год. Там было просто: «Для Тони», будто на мою почту могли приходить письма для кого-то другого.
Само же письмо звучало так: «Привет, Тоня! И пока, Тоня! Уверена, ты меня поймешь. С любовью, Кристина». И чуть ниже — гиперссылка на Ютуб. Подобное заявление сразу показалось подозрительным. С чего бы Ворожцовой меня любить?
Комп немного побуксовал, подумал, но все же открыл видеоролик.
На экране — Кристина с длинными черными распущенными волосами и в белой ночнушке. Ни дать ни взять девочка-призрак из фильма «Звонок».
В последнее время Кристина сильно изменилась. Когда-то она выглядела как типичная отличница, вся такая прилежная и аккуратненькая, с косичкой до попы, в плиссированной юбке ниже колен и черных блестящих туфлях-лодочках. Но потом ее будто подменили.
Как-то раз я обедала в столовой, и тут вошла она. В черном длинном платье до пола, глаза подведены черными стрелками, даже ногти на руках черные, а волосы зачесаны наверх и уложены в пучок. Допотопно и по меньшей мере странно. Сначала я подумала, что это репетиция спектакля, но когда через пару дней перед первым уроком наткнулась на нее в раздевалке, поняла, что теперь она всегда так ходит.
В этом ролике ее лицо было очень бледным, а глаза опущены на листок, по которому она, едва шевеля губами, читала:
«Помочь никто не может. Вчера — не вернешь, сегодня — кажется мало, завтра — не наступит никогда.
Мы все одиноки на пути бесконечных страданий, а мои слова — бессмысленный пустой звук в яростно ревущем гуле одиноких голосов. Каждый хочет высказаться, но никто никого не слышит, не видит, не чувствует.
Никто никому не нужен. Выживает лишь тот, кто придерживается законов эгоизма, подлости и силы. Дружба ничего не стоит, а смерть сильнее любви.
Возможно, у меня был шанс, но несколько обычных людей, моих ровесников, которые ходят с вами по одной улице и дышат одним воздухом, наглядно показали мне, как я слаба и беззащитна перед этим варварским, жестоким миром. И я бы очень хотела, чтобы их знали в лицо».
Кристина вытащила листок А4 и показала его в камеру. Это была распечатанная фотография.
— Даня Марков, — она сама еще раз взглянула на листок, словно не была уверена, что это он.
Марков! Мой ботанический одноклассник. Что он ей сделал?
Ворожцова отшвырнула лист с физиономией Маркова и достала другой портрет.
— Егор Петров.
Этого я тоже знала. Из одиннадцатого. Типа видеоблогер, а на самом деле просто человек-камера.
— Настя Семина.
Настя-бэшка. Тишайшее и бледнейшее создание, еще более замороченное, чем сама Кристина.
— Саша Якушин.
А этот что здесь делает? Я посмотрела на фотографию и сначала не узнала Якушина: он подстригся и стал еще лучше. Моя бывшая безответная любовь.
Якушин неожиданно ушел из школы в прошлом году, прямо из одиннадцатого класса, и с тех пор я его не видела. Он не из тех, кто выкладывает свои фотки в ВК. Но при чем тут Кристина?
— Вадим Герасимов.
Герасимов? Еще один мой одноклассник. Тормоз и грубиян. Ему вообще ни до кого дела нет.
— Тоня Осеева.
Что? Какого черта?! Я увидела свою физиономию на фотке и обалдела. Как такое возможно? Я всегда нормально относилась к Ворожцовой, не лучше и не хуже, чем к остальным. Какая-то дурацкая шутка, новогодний прикол. Но разве таким шутят?
Кристина показала еще одну фотографию. Незнакомый светленький парень — Костя Амелин.
Выбросив из рук последний лист, она сказала: «Именно они стали причиной…» — и, не договорив, осеклась. С трудом изобразила улыбку и отключила камеру. Ни слова о розыгрыше, ни намека на шутку.
Я так быстро отставила остывший чай и посмотрела на дату письма — 1 января. Два дня назад. Хорошо бы позвонить этой дуре и высказать все, что я о ней думаю. Но где взять ее телефон? Впрочем, можно и через соцсети. Кого я из девятого знаю? Смирнову, Зайцеву, Ким.
По запросу «Кристина» Ворожцовой не нашлось, а у каждой из этих девчонок по двести-триста друзей. Поди разбери, под каким ником она живет в сети.
Внезапно дверь в комнату открылась, и, как всегда торопливо, вошла мама, уже вся разодетая и надушенная.
— Мы с папой уезжаем. Видимо, допоздна. По делам.
Я машинально прикрыла крышку ноута. Хотя ни мама, ни папа никогда не пытались в него заглянуть. Им совершенно не до того, у них всегда «по делам».
— Светик, мы сейчас опоздаем, — крикнул из коридора папа, и она, махнув рукой, выскочила из комнаты.
— Пока, — попрощались родители, и дверь за ними захлопнулась.
Родители работали вместе, в одной риелторской конторе, только мама специализировалась на загородной недвижимости, а папа — на городской. Рабочий день у них был ненормированный, вечером они частенько задерживались до двенадцати, а в любой выходной могли сорваться по первому звонку. Так что свою учительницу по математике я видела гораздо чаще.
С их уходом в квартире мгновенно повисла неуютная, давящая тишина, а серый полумрак сумерек зловеще пополз по углам. И мне тут же стало не по себе.
Я давно научилась отгораживаться от всего на свете — малейшего душевного смятения, застревающих в горле эмоций, болезненных и беспокойных мыслей, но перестать бояться темноты не могла никак.
Это было с самого детства. Особенно, когда я одна. А одна я почти всегда. Так что стоило подняться и включить свет.
А что, если Кристина не шутила? А что, если все по-настоящему? В таких ситуациях люди бросаются звонить или писать своим друзьям, просить совета или жаловаться. Но у меня не было никого, с кем можно поделиться таким секретом…

Комментариев нет
26.09.2017Glavred

Свернуть налево, пройти сто метров, повернуть направо, подождать, пока загорится зеленый, машин нет, повернуть налево и идти вперед, пока за кронами деревьев не покажется темная крыша.
Ее силуэт пробивался сквозь очертания голых веток, освещенных пас-мурным небом. Я чувствовала, как на мою голову мягко ложится первый снег, и те снежинки, которым повезло меньше, растворяются в грязи асфальтовой дороги.
Я всегда замечала Жака еще издалека. В тот день на нем была теплая черная куртка, и вокруг вился сигаретный дым, поднимаясь и растворяясь в воздухе, словно снег на земле. Жак стоял, облокотившись на машину свободной рукой, и смотрел то на небо, то на грязь перед забором.
«Этот город совсем не живописный, здесь мало чего снимать, только если разруху. Наверное, это мне в нем и нравится», — когда-то давно сказал мне он. Он был француз и смешно произносил букву «р», но этот город, сплошь и рядом усеянный непростительно большими зданиями, так подходил ему. Улицы были настолько широкими, а фонари настолько длинными, что ничуть не странно, что в этом многомиллионнике люди умудрялись быть одинокими.
— Привет, — произнесла я и остановилась в метре от Жака.
Мне было неловко подходить ближе. Казалось, он может сделать шаг назад.
— Привет. Погода кошмар, верно? — Он затушил сигарету о бачок, стоявший рядом, и открыл передо мной дверь черной машины.
«Похоже на заботу», — подумала я, когда справа от меня раздался хлопок.
Жак сел за руль и, нажав на рычаг, выехал с обочины узкой дороги. Мы двинулись в сторону центра, и я была почти уверена, что он, как и я, смотрит на снежинки, которые спадают на лобовое стекло.
— Разве погода кошмар? — спросила я спустя минуту.
Я услышала, как он усмехнулся и покачал головой.
— Ты права, выглядит неплохо. Зима так скоро.
— Поскорее бы все улицы завалило снегом, я буду снимать круглые сутки.
— Не могу с тобой не согласиться.
Молчание. Я краем глаза смотрела на его руку, которая мягко лежала на руле. «У него красивые пальцы».
— Мы пойдем фотографировать вместе? Я имею в виду, когда выпадет снег.
— А тебе хотелось бы?
Светофор загорелся красным светом. Машина остановилась. Улица, по которой мы ехали, была уже не такой пустынной, и перед лобовым стеклом, сливаясь со снежинками, туда-сюда проходили люди. Я знала, что снаружи было ужасно холодно, но по машине разлилось приятное тепло, и мне казалось, что дело не в отоплении, а во мне.
— Да.
— И что бы ты сняла?
Оранжевый цвет светофора.
— Я бы сняла… Я бы сняла людей, стоящих на остановке, я бы сняла замерзшие качели или сквер, заваленный снегом, где кто-то кого-то ждет.
Зеленый. Машина дрогнула, и мы снова двинулись вперед.
— Грустновато звучит.
— Мне нравится грусть.
Я тут же захотела забрать свои слова назад. Это прозвучало по-детски. Юношеский максимализм, слезы без причины и осенние депрессии — идиотка. Другой взрослый наверняка бы посмеялся или сказал нечто вроде: «Это пройдет».
— Да, мне тоже.
Я посмотрела на его лицо. Жак прижал пальцы к подбородку, а локтем оперся на кожаный подлокотник. Его глаза неотрывно смотрели на дорогу, и в только что произнесенных словах не было ни доли насмешки.
— Почему?
— Почему? — его бровь озадаченно выгнулась. — Наверное, потому же, почему и тебе.
— Ну так почему?
— Счастье однобокое. Яркое, но однобокое. О нем нечего сказать. Человек, пытающийся объяснить свое счастье, выглядит как идиот, разучившийся говорить. А грусть — это другое. Грусть тянет нас вверх. Человек становится старше, оттого что много грустит.
— А нельзя быть счастливым и взрослым одновременно? Ты говоришь так, словно все счастливые и радостные — круглые дураки.
Я усмехнулась, но на деле мне стало страшно. Из его слов следовало, что счастье — это что-то непростительно глупое. И если ты хочешь расти, то обречен на вечные страдания. А мне хотелось жить.
— Можно. Но только в том случае, если за твоим большим счастьем скрывается большая грусть. В противном случае ты не закончен.
— Значит, я все делаю правильно.
— Правда?
— Да. Я счастлива. Действительно счастлива. Возможно, впервые в своей жизни счастлива. Но в то же время, бывает, мне кажется, будто я умираю. И самое страшное в такие моменты, что мне это нравится, и где-то глубоко внутри я всегда этого очень жду.
— Поздравляю, — с ухмылкой произнес он.
— С чем?
— С тем, что ты знаешь, в чем твое счастье. Я совру, если скажу, что это пройдет. Правда заключается в том, что это не изменится ни через пять лет, ни через десять, ни через пятьдесят. Ты такая, и тебе с этим жить.
Дорогу все больше заметало снежными комьями, которые тут же таяли и растворялись в лужах, разбрызгиваемых колесами спешащих машин. Город стал еще серее, оттого что нечто сверху пыталось окрасить его в белый. Снег пошел чуть раньше своего времени, и вот что из этого вышло. Все слилось, смешалось, и в конечном итоге не вышло ровным счетом ничего. Люди стали еще злее, тротуары еще грязнее… Мы часто думаем о том, что для многих вещей уже слишком поздно. Поздно жениться, поздно работать, поздно идти гулять. Для всего это слишком поздно. Мне кажется, люди забыли, что есть вещи, для которых слишком рано. Есть такие изменения, которым еще не нужно случаться, и такие люди, для которых еще не время становиться теми, кем они хотят стать.
— Я видел тот снимок, что ты послала на конкурс. Отбор уже начался.
— Да, спасибо за камеру и штатив, — неловко ответила я.
— Расскажешь мне когда-нибудь, почему крыльцо моего дома для тебя время?
— Да. Когда-нибудь. Расскажу.
Это прозвучало как обещание. Обещание на будущее. Будущее, в котором я слишком сильно сомневалась.

Комментариев нет
26.09.2017anastasia.karaseva


Отделение крупнейшей российской сети книжных магазинов «Московский Дом книги», расположенное по московскому адресу — улица Новый Арбат, дом 8 – в этом году отмечает свое 50-летие. Магазин был открыт 25 сентября 1967 года и сразу занял почетное место крупнейшего книжного магазина в СССР. За прошедшие годы он преобразился в настоящий культурный центр со множеством интерактивных программ, а книжный оборот за это время возрос до сотни новых изданий в день.

Магазин может похвастаться обширной историей: так, как в его ассортимент ежегодно попадают издания из разных уголков мира, магазин время от времени принимает в гости известных личностей, среди которых был и французский сценарист и режиссер Люк Бессон и бывший американский президент Билл Клинтон, о визите которого уже сейчас рассказала директор книжной сети Надежда Михайлова:

«Он ходил по магазину, жал руки, улыбался, книжки какие-то смотрел. И я очень хорошо помню, что у нас была секция народных промыслов, он подошел, а там палехские шкатулки и брошки. И он Хилари преподнес подарок».

Комментариев нет
26.09.2017anastasia.karaseva


На прошедшей неделе известный американский аукционный дом Heritage Auctions, отделения которого расположены по всему миру, организовал аукцион на продажу самого первого издания мирового бестселлера «Гарри Поттер и философский камень». Произведение было написано британской писательницей Джоан Роулинг в 1997 году и явилось первом в цикле книг о юном волшебнике. Выпуском книги, тираж которой составил всего пятьсот экземпляров, занималось издательство Bloomsbury. Стоить заметить, что триста книг из этого числа были переданы в британские библиотеки.

Результаты торгов поразили многих: издание было продано за 81,2 тысяч долларов, что в пять тысяч раз превышает ее стоимость в год издания, которая составляла около 15 долларов. Мало того, что был установлен мировой рекорд по продаже художественных изданий, которые не были подписаны автором, так он явился вторым в истории торгов над книгами о Гарри Поттере.

У Роулинг, к сведению, есть еще один повод для радости – в конце августа в сети появился первый трейлер нового сериала «Страйк», в основу которого лег ее роман под названием «Зов кукушки», написанной Роулинг под псевдонимом Роберт Гэлбрейт. Первые серии были показаны уже 27 августа на британском телевидении и на канале HBO в США и Канаде.

Комментариев нет
25.09.2017anastasia.karaseva


Молодых писателей, поэтов и публицистов в возрасте от 16 до 30 лет, проживающих в городе Орле и его окрестностях, приглашают попробовать свои силы в областном литературном конкурсе «На тысячу верст кругом Россия…», организованном в рамках празднования 200-летия известного русского писателя Ивана Сергеевича Тургенева. Каждый желающий имеет возможность предоставить на соискание собственный рассказ, эссе или новеллу. Лауреатам обещаны именные дипломы и памятные призы от организаторов.

Инициаторами творческого состязания выступило Управление культуры и архивного дела Орловской области вместе с Орловским Домом литераторов и Орловской областной организации Союза писателей России. Известно, что произведения участников будут отобраны в двух традиционных номинациях – «Поэзия» и «Проза». Заявки на участие и собственные работы необходимо отправить в оргкомитет конкурса до 1 декабря текущего года включительно.

Комментариев нет
25.09.2017anastasia.karaseva


На следующей неделе, 7 октября, состоится торжественное открытие литературного фестиваля-форума «Капитан Грэй», который проводится в Мурманске уже в семнадцатый раз и является очень популярным среди молодых одаренных жителей города. Принять участие, однако, смогут только те, кто заранее подал заявку в оргкомитет. Регистрация завершится уже 4 октября.

Главная цель фестиваля – предоставить возможность литературно одаренным молодым людям перенять опыт, выяснить интересующие детали, пообщаться и главное – узнать объективную оценку собственных работ у приглашенных современных писателей, издателей и представителей литературной среды. Для этого каждый год организуются мастер-классы, семинары и встречи на базе Союза писателей России.

Члены состава жюри не только поделятся профессиональным опытом, но и примут участие в отборе нескольких молодых авторов, хорошо заявивших о себе в ходе форума, которым выпадет шанс выступить на всероссийском Межвузовском литературном форуме им. Н.С. Гумилева «Осиянное слово». Он состоится уже в ноябре текущего года в известном писательском поселке Переделкино.

Комментариев нет
23.09.2017Glavred

Алиса бродила по дому, словно тезка из страны чудес — удивляясь всему и интересуясь всем. И конечно, её привлёк зал художников. Однако, найдя его, она долго не решалась войти.
Затем, набравшись сил, перебирая в голове имена, шагнула в комнату. Мужчины сразу повставали с мест, приветствуя мадмуазель, правда, один из них остался сидеть с бокалом в руке, не обратив на неё никакого внимания. «Это же!!! О Боже! Галье-Лалу!» — мысленно воскликнула Алиса и, окинув взглядом комнату, узнала в присутствующих ещё с десяток именитых особ. Глаза её загорелись, она сжала губы, чтобы не издать писк восторга.
– У Эжена трагедия, — возвестил невесть откуда появившийся перед Алисой парень в коричневом костюме с выраженной аристократичностью во всём своём облике. — Как результат: он немного невосприимчив к происходящему. Чтобы несколько сгладить впечатление, я могу встать для вас два раза.
«Это же Жорж Сёра!» — фанатично кричала про себя Алиса, изо всех сил сдерживая свои эмоции. Она покивала головой, мол «не стоит, спасибо», опершись на ручку двери и пытаясь выстоять против надвигающейся истерики радости в её душе.
«Как бы в обморок не рухнуть от такого!» — подумалось ей.
– Жорж, не докучай нашей гостье, к тому же такими подробностями, — осекли его откуда-то. — Мадмуазель, вы к нам намеренно с каким-то поводом? Можем ли мы вам чем-то помочь?..
Алиса вглядывалась в лицо месье, он был ей несколько знаком, но она точно не помнила его имени. Этот факт её успокоил и увлёк в перечисление имен. Она отпустила ручку двери и вспомнила, что не у всех художников было принято представляться, и решила дать обезличенный ответ:
– Нет, я без повода, но мне интересны ваши беседы. Если я вас не стесню, то была бы рада принять в них участие.
Бородатый мужчина, стоявший у окна, в коем Алиса незамедлительно узнала Поля Сезанна, обращаясь к присутствующим, ответил:
– Разве можно стеснить художника? Импрессиониста? Решительно невероятно! Господа, никто не будет стеснён?
В ответ все хором сказали что-то своё, смысл которого хорошо передает слово «нет», а бородач подытожил:
– Окажите честь, останьтесь, нам интересно ваше участие. Мы здесь говорим, главным образом, о живописи, о философии. И, — черт её побери! — о конструкции на Елисейских, которая пошла дальше всех наших упражнений в цвете в своём построении.
Алиса уже разделилась на физическое и духовное. Её духовное «я» было настолько счастливо, что у него в руках оказался телефон и незримая материя Алисы вовсю делала селфи с присутствующими в зале. Физическое же тело продолжало сдерживать себя. Её восторг выдавал лишь легкий румянец да горящий взгляд, который был таким, словно ей сделали предложение руки и сердца и подарили планету в честь этого события. Из толпы ей навстречу шёл Анри Кросс, Алиса заламывала себе пальцы.
– Присаживайтесь сюда, мадмуазель, я приглашаю вас, — сказал он. — Это лучшее место не только в этой комнате, но и во всем особняке, а возможно, и во всей Франции! — Молодой мужчина в костюме вишневого сукна сопроводил Алису на диван с большими подлокотниками, окружённый подносами фруктов, вина и большими декоративными пальмами.
– Уж не потому ли, Анри, что оно рядом с тобой? — пошутил Жорж, по лицу которого было видно, что он немного обижен на брата по кисти за то, что тот оказался проворнее.
Анри в ответ только бровью повёл. Бородач, месье Сезанн, продолжил вводить гостью в курс дела:
– Мы тут рассуждаем о парадоксах. Один из наиболее интересных — сейчас, во время расцвета «импрессионизма»… Ох, так и прижилось это слово! Мы наблюдаем совершенно интересную картину — техника письма становится всё интереснее, а сюжеты — скупее. Мы приобретаем красивые формы, но утрачиваем содержание. Это, конечно, моё мнение… месье Поль не согласен. Хотя он собирается на Мартинику, и в связи с этим его мнение здесь, в Париже, не помешает мне считать так и дальше.
Художники засмеялись. Однако выпад, адресованный месье Полю, не был оставлен тем без ответа:
– Уважаемый тёзка, при всём своём авторитете можешь считать, что угодно. Но мир увидит, что прав — я. И Эмиль!
Нематериальное «я» Алисы, лишенное всяких моральных правил поведения, поднеслось к ответчику и вскричало: «Да вы же Поль Гоген! Я писала о вас курсовую!» Физическое улыбнулось.
Эмиль Бернар, о котором заявил Гоген, развел руками и сделал лицо, на котором театрально значилось: «А что я? Я ничего!». Тут началась настоящая шумиха. Месье, позабыв про гостью, начали наперебой доказывать друг другу свою правоту. Духовное «Я» Алисы, спокойно витающее до этого по залу, так перепугалось резких выкриков, что со скоростью света вернулось обратно в тело, та отшатнулась назад и удивлённо посмотрела на спорящих мужчин. Слева от неё стоял поднос с виноградом, она взяла веточку и стала есть, глядя на художественный базар, развернувшийся перед ней. «Как в кинозале с попкорном», — подумала она.

Комментариев нет
22.09.2017anastasia.karaseva


Стало известно о том, что в программу XIX Всемирного фестиваля молодежи и студентов, который будет проходить в Москве и в Олимпийском парке в Сочи с 14 по 22 октября с участием более 20 тысячи человек, включена встреча с известным автором мотивационных книг и меценатом Ником Вуйничем. Выступление состоится 18 октября в рамках направления «Гражданская платформа развития». Известная тема встречи оратора с молодыми волонтерами, представителями общественных организаций, благотворительных фондов, организаторами социальных проектов и просто заинтересованными молодыми людьми – «Мотивация и жизнь».

Это уже третий приезд Вуйнича в Россию: первое выступление оратора состоялось в Кремлевском дворце, в другой раз слушателями автора книги «Любовь без границ» стали председатели Общественной палаты РФ. Программа авторских встреч писателя расписана обычно на год вперед и включает в себя около 250 мероприятий и интервью.

Всемирная популярность оратора, родившегося с отсутствием рук и ног, пришла благодаря безграничной любви к жизни, позитивному настрою и активной жизнедеятельности. Физическая особенность Вуйнича не мешает ему самостоятельно печатать свои тексты на компьютере, воспитывать двух сыновей, любить и заботиться о своей супруге, а также делиться своим опытом и жизненными установками с аудиторией, включающей на сегодняшний день более 3 миллионов человек.

Комментариев нет
22.09.2017anastasia.karaseva


На следующей неделе, 27 сентября, будет осуществлена еще одна акция, предпринятая городскими властями по случаю празднования 125-летия талантливого поэта Марины Ивановны Цветаевой в 2017 году: в среду выпустят юбилейные конверт с маркой, украшенные рисунками книг и изображением автора «Повести о Сонечке». К 100-летию со дня рождения поэта в 1992 году также была напечатана почтовая карточка, Марину Ивановну изобразил тогда художник Юрий Арцименев.

Помимо того, что подготовила к юбилейному году компания «Марка», в скором времени появится и индивидуальный штемпель специального гашения для столицы. Напоминаем, что к годовщине поэта в Москве и за ее пределами было организовано множество мероприятий: в скором времени, 9 октября, в Центральном доме литераторов состоится основной мемориальный вечер, посвященный Марине Цветаевой и ее литературному творчеству.

Комментариев нет
22.09.2017Glavred

Лизхен едва исполнилось тринадцать лет, она еще не понимала всего происходящего, но, унаследовав от отца чуткое восприятие картины бытия, буквально кожей чувствовала, как отторгает ее та среда, в которую она гармонично вплеталась каждой клеточкой своего существа. Как неприветливы сделались соседи, как униженно и некрасиво стало поведение матери, и даже животные, казалось, отвернулись от нее. Перестала вилять хвостом соседская собака, а вместо этого, завидев Лизхен, скалила желтые зубы и утробно рычала. И гуси, важно поводя хвостами, переходили на другую сторону. Конечно, скорее всего, ей это только казалось, но Лизхен никак не могла справиться с чувством глубокой обиды на весь окружающий мир, и, чтобы не растерять эту свою обиду, она часто уходила к заброшенной водяной мельнице.
Когда-то, много веков назад, эта мельница стучала лопастями по волнам небольшой горной речушки. А потом река высохла, и мельница осталась умирать, всеми забытая и никому не нужная. И именно эта ненужность, это вековое одиночество влекло Лизхен к старой мельнице и к гроту, образовавшемуся под небольшим мостком, поросшим пушистым мхом. И здесь позже случилось событие, которое определило ее дальнейшую судьбу на много лет вперед.
В 1944 году, когда война уже клонилась к концу, Лизхен начала работать на почте. Каждое утро она забирала письма из почтового ящика, расположенного на стене ратуши, и шла восемь километров в соседний городок, где сдавала почту в управление, а с собой забирала все то, что предназначалось для соседей.
Убежище Лизхен как раз находилось по пути ее следования, и она каждый день делала там остановку, чтобы передохнуть и помечтать в уединении. И вот однажды, сама не зная как, она открыла сумку и стала разглядывать адреса на конвертах. В основном люди писали родственникам или на фронт, где находилось почти все мужское население деревни. Эти далекие полевые адреса будили в душе Лизхен тоску и бередили воображение, которое переносило ее туда, на далекие ледяные поля чужой страны, где гибли немецкие солдаты. Каждую неделю она держала в руках чью-нибудь смерть и, передавая сообщение о гибели родным, испытывала странное чувство вины, как будто была причастна к этому событию.
Лизхен перебирала конверты один за другим, один за другим, и вдруг ее взгляд наткнулся на непривычный адрес. Письмо направлялось в полицейское управление. Лизхен хорошо знала отправителя. Это был дядя Пауль, хромой крестьянин, который жил на самой окраине поселка. Он был человеком пьющим, и его жена тетя Хильде все время бегала по соседям и жаловалась на мужа. Их единственный сын погиб в первые дни войны, и с тех пор дядя Пауль совсем свихнулся, забросил хозяйство и пил не просыхая с утра и до вечера.
Какая сила заставила Лизхен распечатать конверт? Она никогда даже в мыслях не позволяла себе ничего подобного! Что толкнуло ее на должностное преступление, которое по законам военного времени могло стоить ей жизни? На все эти вопросы Лизхен не могла найти ответа до самой старости. Она действовала по наитию. Как будто чья-то непреклонная воля руководила ее движениями. Может быть, это был отец, чей дух охранял свою нерадивую паству оттуда, из неведомого далека? Одним словом, Лизхен аккуратно, не повредив конверта, достала листок серой дешевой бумаги, на которой корявым узловатым почерком был нацарапан донос. Лизхен читала и не верила своим глазам: дядя Пауль, который вырезал для детей фигурки из дерева, который так весело пел и приплясывал, когда выпьет, этот самый дядя Пауль доносил в полицейское управление о том, что в соседнем доме вдова Шонлебер прячет умственно отсталого сына Ганса, в то время как по новым законам рейха все эти идиоты должны подлежать уничтожению.
Ганс был любимцем всей деревни. Тихий и задумчивый, он сидел всегда на одном и том же месте, во дворе под орехом, и счастливо улыбался каждому. И люди, проходя мимо, тоже улыбались и думали, что в глазах этого больного мальчика затаилось какое-то глубокое понимание человеческой природы, доступное ему одному…
Лизхен несколько раз пробежала записку глазами, затем положила ее в конверт и, недолго думая, спрятала в своем гроте под большим плоским камнем.
С этого момента Лизхен каждый день, по пути в управление, останавливалась у старой мельницы и внимательно просматривала все письма.
Если бы отец своим воспитанием не заложил в ней прочную основу, способную выдерживать серьезные испытания, не превращая душу в тлен, то Лизхен наверняка бы пала жертвой мизантропии. Картина, которая открылась ее подростковому сознанию, была ошеломляющей. Чуть ли не через день жители деревни писали доносы на своих соседей. Здесь были жалобы на неуплату налогов, на неблагожелательные высказывания в адрес властей, на симуляцию болезней для устранения от военной службы. Все эти письма, попади они в правильные руки, могли бы повлечь за собой самые серьезные последствия, и поэтому Лизхен хоронила их под камнем в гроте, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести. Как это ни странно, но, познав все несовершенство человеческой натуры, Лизхен не озлобилась, а, напротив, примирилась со своей обидой. Теперь она видела своих односельчан как бы душевно оголенными, не защищенными телесной оболочкой от своей мрачной сути. И ей было нестерпимо жаль всех этих людей, мучающих друг друга и мучающихся самих. Весь год, вплоть до окончания войны, Лизхен спасала односельчан от самих себя. Под камнем образовалось уже целое кладбище конвертов, содержанием которых было взаимоуничтожение друг друга. Для чего люди делали это? Их же никто не заставлял! Никто не требовал от них такой животной покорности системе, особенно здесь, в глуши, где власти не имели такого пристального контроля над происходящим.
С этими вопросами Лизхен стремительно взрослела. Она хотела понять, почему темные, потаенные стороны человека обретают силу именно в такие тяжелые времена, когда вокруг столько горя и требуется сочувствие. Этот вопрос оставался открытым до самой ее старости. Иногда в течение жизни фрау Райнхард казалось, что она вот-вот разгадает эту загадку, но дверка, за которой таился ответ, захлопывалась, стоило подойти к ней на достаточно близкое расстояние. И фрау Райнхард опять, озираясь на свою жизнь, дивилась тому, как однообразно и непритязательно добро и как прихотливо и изобретательно зло.

Комментариев нет